Израильский журналист и телеведущий Хаим Явин скончался в возрасте 93 лет. Об этом сообщила его семья.
Явин, получивший прозвище "Господин телевидение", был одним из основателей Управления телерадиовещания. С 1968 по 2008 год он вел главную новостную программу Первого канала "Мабат".
В 1997 году Явин был удостоен Государственной премии Израиля в области журналистики. Его похороны состоятся в пятницу, 24 июля, на кладбище Гиват hа-Шлоша.
Задумывались ли вы, как именно мы помним свое прошлое? Нам кажется, что память — это встроенный в голову видеорегистратор. Событие произошло, записалось на «жесткий диск», и теперь мы можем в любой момент нажать на кнопку Play, чтобы пересмотреть его.
Но современная когнитивная психология утверждает: это главное и самое опасное заблуждение о нашем мозге. Память — это не про то, что запоминается. Это про то, что вспоминается. И каждый раз, извлекая воспоминание, мы создаем его заново.
О том, как работает человеческая память, чем она отличается от памяти шимпанзе и почему мы — это просто истории, которые мы сами себе рассказываем, порассуждала доктор психологических наук, профессор РАН Вероника Нуркова.
Ниже есть продолжение.Чтобы понять, как мы думаем прямо сейчас, ученые используют термин рабочая память. Это наше оперативное пространство, «сцена» сознания, на которой разворачиваются текущие мысли.
Что говорит наука (консенсус):
Рабочая память человека строго ограничена. Ее объем дается нам от рождения, не меняется в течение жизни и не поддается расширению никакими популярными «тренажерами для мозга» или электростимуляциями.
Измерить ее можно с помощью тестов — например, задачи N-back (когда нужно помнить, какой символ появлялся 1, 2 или 3 шага назад). Наука накопила огромный массив данных: результаты этого простейшего теста являются одним из самых надежных предикторов академических успехов человека и статистически связаны с уровнем его дохода через 10 лет. Способность удерживать в уме 3-4 элемента (слота) — это уже залог отличных жизненных перспектив.
Но здесь кроется удар по человеческому самолюбию. Когда ученые тестируют сытых и умных шимпанзе на похожих задачах, обезьяны справляются лучше большинства людей. Знаменитый эксперимент японского приматолога Тэцуро Мацудзавы с шимпанзе по имени Аюму показал: обезьяна способна запомнить расположение чисел на экране за миллисекунды — быстрее, чем человеческий глаз успевает сфокусироваться.
Как же мы тогда построили цивилизацию, если наша базовая оперативная память хуже, чем у приматов?
Всё дело в эволюции и культуре. Ученые называют это «гипотезой когнитивного компромисса»: эволюция заставила человека пожертвовать феноменальной фотографической памятью ради развития зон мозга, отвечающих за язык и абстрактное мышление. Животному память нужна реактивно: увидел вкусное — вспомнил, что это едят. Человек же научился читерить. Хотя у нас есть всего около четырех «ячеек» рабочей памяти, благодаря речи мы научились архивировать в одну ячейку колоссальные объемы информации, связывая их ассоциациями (в психологии это называется chunking — укрупнение единиц информации).
В вопросе о том, как именно работает взаимодействие нашего огромного жизненного опыта с узким «горлышком» рабочей памяти, Вероника Нуркова расходится с классической когнитивной наукой.
Научный мейнстрим:
Большинство исследователей считает, что для того, чтобы воспоминание или опыт повлияли на наше мышление здесь и сейчас, они должны быть полностью выведены (загружены) в зону рабочей памяти. То, что не попало под «луч прожектора» сознания, в данный момент не работает.
Личное мнение и гипотеза Вероники Нурковой:
Нуркова считает такой подход сильным упрощением. По её мнению, человеку не нужно загружать весь объем прошлого опыта в тесную рабочую память. Наша культурно-ассоциативная сеть настолько сложна, что в сознание достаточно поместить лишь крошечный «индикатор», потянуть за одну ниточку. И этот единственный лучик в рабочей памяти заставит работать огромные массивы информации в фоновом, неосознаваемом режиме. Именно поэтому мы часто решаем сложнейшие задачи или подбираем правильные слова в разговоре, совершенно не осознавая, как именно мы это делаем.
Рабочая память — это инструмент, с помощью которого мы формируем и меняем нашу автобиографическую память. Мы берем куски прошлого, загружаем их на «сцену» сознания, смешиваем с текущим моментом и отправляем обратно в архив. Именно поэтому, если вы читаете чьи-то мемуары, знайте: они великолепно и точно описывают личность автора... в тот момент, когда он писал книгу. Но они почти ничего достоверного не говорят о событиях многолетней давности.
Что говорит наука (консенсус):
Воспоминания не лежат в мозге в неизменном виде. Знаменитая исследовательница Элизабет Лофтус в своих экспериментах доказала, что человеку можно внушить воспоминания о событиях, которых никогда не было (например, о том, как он потерялся в детстве в торговом центре), просто задавая наводящие вопросы. Процесс вспоминания — это процесс переформатирования.
Каждый раз, когда вы вспоминаете, как в детстве обожглись об утюг или подрались во дворе, вы конструируете эту сцену заново, смешивая старые следы с вашим текущим настроением, новым опытом и эмоциональными потребностями. Автобиографическая память служит мощным психологическим буфером. Ее главная эволюционная задача — не сохранить документальную точность, а поддержать наше психологическое благополучие прямо сейчас. Если человеку выгодно помнить, что в прошлой неудаче виноват не он, а обстоятельства — память услужливо перепишет сценарий. Вся психотерапия, по сути, строится на этом механизме: это профессиональное «ателье по перешивке памяти», где специалист авторитетно помогает вам переформатировать болезненные воспоминания так, чтобы вы могли жить дальше.
Научная дискуссия (в которой Нуркова занимает радикальную позицию):
Среди ученых идут дебаты о том, что происходит со старой версией воспоминания после того, как мы его «переформатировали».
Животное может наступить на колючку, запомнить боль телесно и в следующий раз обойти опасное место. У нас тоже есть этот базовый, телесный слой памяти. Но он не делает нас личностью.
То, что мы называем «собой» — это непрерывный ручеек сознания (как говорил Уильям Джеймс), пропущенный через сито языка. Мы не помним физическое ощущение «колко» или буквальный физический запах утреннего ветра. Мы реконструируем этот сенсорный опыт из слов и историй, которые мы сами себе когда-то рассказали об этом ветре.
Практический совет от науки:
Воспоминания не создаются сами собой, особенно если мы перекладываем ответственность на внешние носители. В психологии есть доказанный «эффект ухудшения памяти при фотографировании». Когда мы снимаем красивый момент на смартфон, мозг решает: «Телефон это сохранил, мне напрягаться не нужно», и мы забываем детали события.
Поэтому, если вы стоите на берегу моря, смотрите на невероятной красоты рассвет и хотите сохранить его в памяти на долгие годы — не спешите доставать камеру. И не просто молча смотрите. Проговорите это про себя в тот же самый момент. Подберите слова, опишите оттенки этого рассвета, создайте связную историю прямо сейчас.
Работа над собственной памятью — это не побочный продукт жизни. Это и есть процесс создания самого себя.
