Напомню, что в соответствии с теорией глобальных проектов, принципиальный момент произошел в XVI веке в Европе - в которой была поставлена под сомнение существующая на тот момент более 1000 лет Библейская система ценностей (в рамках Христианских, Исламского и Иудейского глобальных проектов). Однозначной версии причины этого события пока не существует, могу только предложить версию.
Итак, к началу XVI века в Европе усилился локальное похолодание (т.н. «малый ледниковый период»). Именно в это время стали замерзать каналы в Голландии, замерзала Венецианская лагуна. А на севере Европы всерьез встал вопрос о жизни или смерти населения - количество выращиваемого зерна стало меньше, чем необходимо для выживания населения. Иными словами, перед ним встали два принципиальных вопроса: что съесть «здесь и сейчас», и что сделать, чтобы найти еду в будущем.
Понятно, что решение первого вопроса требовало денег (то есть - золота) - поскольку на месте нужного количества еды просто больше не произрастало. А золота было мало, собственно, единственным более или менее сконцентрированным их источником были католические монастыри, которые не только многие сотни лет исправно получали «десятину», но и, в отличие от феодалов, ее не тратили. Другое дело, что было не очень понятно, как это золото у монастырей отнять и потратить на богоугодное дело (закупку продовольствия). Как показывает опыт, церковь всегда предпочитает, скорее, молиться, чем делиться накопленными богатствами.
И вот, 31 октября 1517 года Мартин Лютер прибивает к двери Замковой церкви в Виттенберге свои «тезисы» - и начинается Реформация. Первоначально, суть ее состояла в том, что не ставилась под сомнение вера в Бога, но выдвигались претензии к католической церкви - что и дало формальную возможность «раскулачить» монастыри. Что и было сделано - по всему северу Европы, там, где протестантизм побеждал. И, если верить высказанной выше гипотезе, именно там, где изменения климата сделали прежнюю жизнь невозможной.
Первая из упомянутых проблем была решена - деньги были найдены. Однако никуда не делась вторая - нужно было найти источник, для получения еды в будущем. И вот здесь произошел принципиальный момент, который Лютером явно не учитывался - в рамках протестантизма был легализован ссудный процент, ранее Библейской системой ценностей запрещенный.
Ниже есть продолжение.
Отметим, что то, что какое-то явление запрещено в рамках Библейской системы ценностей, еще не значит, что оно не существует. В конце концов, прелюбодеяние или, скажем, гомосексуализм тоже запрещены - вместе с тем, эти явления вполне себе существует всю историю человечества. Отношение между верующими (а в то время верующими были практически все) и заповедями более сложные, чем черно-белая система "можно - нельзя". Однако, даже в Средние века у публичных ростовщиков были серьезные проблемы с общественным статусом и уж точно эта профессия никак не могла считаться уважаемой.http://worldcrisis.ru/crisis/1161514
Отмена запрета на ссудный процент позволила принципиально перестроить хозяйственный механизм. Цеховая система производства, жестко ориентированная на сохранение стабильных социальных механизмов, сменилась на систему современную, которую мы называем научно-техническим прогрессом. При этом использование ссудного процента требовало постоянного расширения этой системы, что делало новую экономическую модель жестко агрессивной, старая, феодальная, соприкоснувшись с ней, быстро разрушалась.
Классические примеры такого разрушения - голодоморы в Индии, которые регулярно устраивали британские колониальные власти. Как писали современники, после начала завоза изготовляемых станками на фабриках тканей, все обочины индийских дорог были усеяны костями индийских ткачей и членов их семей - они просто не могли конкурировать с автоматизированным производством. Аналогичные процессы начались в Европе в XVI веке, однако они позволили добиться главного - на севере Европы возникла экономическая модель, которая позволила генерить все возрастающий объем добавленной стоимости, которую можно было обменивать на юге - на еду.
Беда в том, что система Библейских заповедей едина и из нее нельзя выкидывать те или иные пункты по своему усмотрению. Для человека верующего это очевидно без дополнительных объяснений, атеисту можно отметить, в частности, что сама Библейская система возникла как инструмент сохранения социальной стабильности и отказ от нее, даже частичный - это принципиальный отказ даже от потенциальной возможности построения устойчивого общества. Индийские ткачи тому пример.
И вот, к середине XVIII стало понятно, что то, что получается из Библейской системы после разрешения ссудного процента (то есть Капиталистический глобальный проект) не в состоянии обеспечить нормальное и стабильное развитие общества. Хотя само по себе развитие обеспечивает. Что-то нужно было менять. Теоретически, можно было бы вернуться к прежним вариантам - но тогда нужно было отказываться от научно-технического прогресса. В некотором смысле по этому пути пошел Исламский глобальный проект - и серьезно проиграл, к XX веку он уже не мог обеспечить построение современного технологического общества.
В общем, главным достижением «ценностной революции» XVI века стало ощущение необходимости прогресса как одной из главных ценностей человечества. Отметим, что с точки зрения религиозной, этот вовсе не обязательно - но сам факт уже имеет место. И по этой причине выход из кризиса в XVIII веке искали не абы какой, а непременно прогрессистский - то есть обеспечивающий сохранение прогресса как главного условия существования человечества на Земле.
И придумали два варианта. Первый - простой. Если людям не нравится социальная нестабильность, то это связано не с тем, что плоха капиталистическая система, а с тем, что неправильна сама модель «хорошо - плохо», построенная на остатках Библейской системы ценностей. Так ликвидируем ее окончательно! Так мы получаем современный «Западный» глобальный проект - построенный на примате «свободы», понимаемой как право любого индивида самому себе выбирать систему ценностей. И «политкорректность» (или «толерантность») - как запрет общества эту систему ценностей анализировать и критиковать. Что получилось - мы можем сегодня воочию наблюдать.
Второй - посложнее. Суть его в том, что поскольку прогресс останавливать нельзя, то нельзя и отменять ссудный процент. Но он разрушает базовую систему ценностей. Ну так оставим его, но зато ликвидируем его главное негативное следствие - частное присвоение ростовщической прибыли! И возникает проект «Красный», суть которого - в запрете на частное присвоение доходов от ссудного процента, в том числе - запретом на частную собственность на средства производства!
Отметим, что противоречие между «Красным» и «Западным» проектами принципиальное - один направлен на максимизацию прибыли, другой - ее запрещает. Мы, уже в ХХ веке, много наблюдали их борьбу. Но главное сейчас вот в чем. «Красный» проект потерпел поражение, сегодня у нас на глазах умирает проект «Западный», поскольку экономическая система больше не может обеспечить постоянный научно-технически прогресс. Нас неминуемо ждет появление новых глобальных проектов, быть может - реинкарнации старых. Более того, остановка НТП, теоретически, позволяет актуализироваться старым религиозным проектам, поскольку сегодня на первое место выходят как раз социальные вопросы. Но возникает вопрос.
Готовы ли мы (пусть и на время) отказаться от идеи прогресса? Если нет, то никакого другого варианта, кроме «Красного» проекта сегодня не видно. Если да - то вариантов достаточно много, есть Исламский проект, Католический, Православный, да и другие варианты найдутся. Собственно, активность будут проявлять все. Ну, или почти все. Но главным фактором, который и решит в каком принципиальном направлении пойдет человечество - это вопрос о том, нужен ли нам прогресс как самодостаточная идея.
У меня нет очевидного ответа на этот вопрос. Пока ясно только одно - если мы выбираем проекты религиозные, то можем получить социальную стабильность, но в рамках глубокого застоя (по сравнению с предыдущими веками). Если «Красный» - то движение может быть достаточно быстрым (например, в рамках уже не научно-технического, а социального прогресса), но готовы ли мы будем к этому после такой встряски, какая нас ожидает в ближайшие годы? Ответа пока нет.
