Ричард Д. Эванс, The Guardian, 09.09.2009
Спустя два года после начала войны, в сентябре 1941 года, немецкое оружие сметало все на своем пути: казалось, что Третий рейх уже не остановить в гонке за господство в Европе. Однако, оглядываясь назад, становится ясно, что это был апогей успеха фашистской Германии, пишет The Guardian.
Ниже есть продолжение.
Главной проблемой Гитлера было то, что у Германии не имелось ресурсов для одновременных операций на стольких фронтах, подчеркивает профессор истории Ричард Эванс. К концу 1941 года Рейху пришлось конкурировать с оборонной промышленностью не только Британской империи и Советского Союза, но и с растущей военной мощью США, посредством системы ленд-лиза снабжавших Британию оружием и боеприпасами. После нападения японцев на Перл-Харбор Гитлер решил объявить войну Соединенным Штатам, чтобы отвлечь Вашингтон от войны в Европе. Однако экономическая мощь Америки была столь велика, что она была в состоянии снабжать оба театра военных действий, отмечает автор статьи. Не помог восстановить баланс и контроль Германии над экономикой захваченных европейских стран, разоренных немецкими реквизициями. Кроме того, Рейху не хватало горючего. Победа британского генерала Бернарда Монтгомери в Северной Африке уничтожила надежды Германии заполучить ближневосточные нефтяные месторождения.
"К моменту победы Монтгомери стало очевидно, что немецкие попытки компенсировать низкий уровень собственного оружейного производства за счет пресечения американских поставок оружия и боеприпасов в Британию через Атлантику тоже провалились", - продолжает издание. К маю 1943 года союзники строили больше кораблей, чем топили немцы, и при этом топили немецкие подлодки практически ежедневно. 24 мая 1943 года командующий немецким подводным флотом адмирал Карл Денитц был вынужден признать поражение и вывести субмарины из северной Атлантики. Битва в Атлантике тоже была проиграна, резюмирует Эванс.
Но наиболее драматические и значимые события подстерегали Германию на восточном фронте, продолжает автор статьи. "Чудовищный масштаб конфликта между вермахтом и Красной армией затмил все прежние события Второй мировой войны", - подчеркивает Эванс. На восточном фронте погибло больше людей, чем на всех остальных фронтах вместе взятых. Гитлер полагал, что управляемый кликой "иудеобольшевиков" Советский Союз рухнет сразу после нападения, но этого не случилось. Напротив, продолжает издание, патриотические призывы Сталина к народу консолидировали всех для участия в Великой Отечественной войне, дополнительным стимулом стала жестокость нацистской оккупации. Советские людские резервы и ресурсы казались неисчерпаемыми, отмечает автор статьи. Основные заводы по производству оружия и боеприпасов были эвакуированы за Урал, где начали наращивать выпуск техники, в том числе "Катюш", которым немцам было нечего противопоставить. Германия была не в состоянии производить военную технику в количествах, которые позволили бы добиться решающего превосходства над Красной армией, отмечает автор.
Военные действия Японии в Тихом океане позволили Сталину перебросить значительные силы на запад, где им удалось остановить наступление немцев на Москву. Не подготовленные к зимней войне и уставшие немецкие войска вынуждены были отказаться от идеи захвата русской столицы.
Гитлер направил часть войск на Украину, и после захвата Крыма немцы двинулись к нефтяным месторождениям Кавказа, продолжает автор. Но к этому времени "советские генералы стали осваивать искусство координации танков, пехоты и авиации и избегать окружения с помощью тактических отступлений. Немецкие потери росли. К моменту подхода к Сталинграду войскам Германии катастрофически не хватало резервов и продовольствия", - пишет автор. Сталинград стал местом титанической борьбы немецких и советских войск, в большей степени не из-за своего стратегического значения, а из-за названия, подчеркивает Эванс. 31 января 1943 года генерал Паулюс сдался в плен, что стало поворотным моментом.
С этого времени немецкая армия на восточном фронте практически постоянно отступала. Рискуя быть отрезанными от основных сил, немцы были вынуждены уйти с Кавказа, оставив надежду на получение доступа к запасам нефти. Последнюю попытку контратаки немцы предприняли в июле 1943 года под Курском, где состоялось крупнейшее наземное сражение в истории. Но и здесь немцы были вынуждены отступить, так как численное и техническое превосходство советских войск было подавляющим.
3 июля Италия подписала перемирие с союзными войсками. Немецкие войска вторглись в Италию с севера, захватив весь полуостров. Однако войска союзников медленно продвигались на север, и ничто уже не могло скрыть тот факт, что главный союзник Германии потерпел поражение.
Все эти события, продолжает Эванс, плачевно отразились на настроениях в Германии. После сталинградской катастрофы многие немцы начали убеждаться, что войну выиграть не удастся. Но худшее было впереди: после встречи Рузвельта и Черчилля в Касабланке в январе 1943 года было принято решение о бомбардировках немецких городов. В результате серии массированных авианалетов был нанесен значительный урон военной промышленности, а при бомбардировке Гамбурга полностью разрушен центр города и убито 40 тыс. человек. Беженцы из разгромленного города распространили ужас и дурные предчувствия по всей Германии.
К концу 1943 года немецкие войска отступали по всему восточному фронту и Италии. Повсюду в Европе возникали движения сопротивления. Рейх практически утратил контроль над воздушным и морским пространством. Авианалеты делали жизнь невыносимой. "К концу 1943 года простые немцы знали, что война проиграна. Террор стал главным средством продолжения боевых действий. Более 20 тыс. немецких солдат были казнены за дезертирство. Дома люди сталкивались с усиливающимся террором со стороны национал-социалистов и СС. Замкнувшись в семье, они стали все больше заботиться о том, чтобы остаться в живых, и ждать конца, пишет в заключение Ричард Эванс.
Ричард Эванс - профессор современной истории Кэмбриджского университета
http://cursorinfo.co.il/news/pressa/2009/09/09/Guardian/
