Карл Поппер. Три точки зрения на человеческое познание

См. также
Методы, ведущие к самообману
Методы научного познания
Фальсифицируемость или критерий Поппера
Карл Поппер. Предположения и опровержения. Рост научного знания.
UPDATE:
Об инструментализме. По мотивам статьи Карла Поппер. Три точки зрения на человеческое познание.
END OF UPDATE.

Сокращённый, хотя всё равно, очень длинный вариант. Форматирование сохранено.

Традиция Галилея, инструментализм, эссенциализм

Жил когда-то знаменитый ученый, имя которого было Галилее Галилей. Его преследовала инквизиция и заставила отречься от своего учения. Это событие вызвало настоящую бурю, и более двухсот пятидесяти лет этот случай продолжал вызывать возмущение и споры — даже после того, как общественное мнение утвердило победу Галилея и церковь стала терпимой к науке.

О чем, собственно говоря, шла речь в этом старом споре? Он касался статуса коперниковской “системы мира”... Церковь легко соглашалась с тем, что новая система проще старой, что она является более удобным инструментом для астрономических вычислений и предсказаний. И реформа календаря папой Григорием XIII опиралась на практическое использование этой системы. Никто не возражал против математической теории Галилея, поскольку он сам пояснил, что она имеет только инструментальное значение, что она является лишь “предположением”...или “математической гипотезой” — математическим трюком, “выдуманным для сокращения и удобства вычислений”... Другими словами, не было никаких возражений до тех пор, пока Галилей был готов действовать в соответствии с линией Осиандера, который в своем предисловии к книге Коперника “Об обращении небесных сфер” писал: “Эти гипотезы не обязательно должны быть истинными или хотя бы правдоподобными; от них требуется лишь одно — давать вычисления, согласующиеся с наблюдениями”.

Конечно, сам Галилей был готов подчеркивать превосходство системы Коперника в качестве инструмента для вычислений. Но в то же время он допускал и даже верил в то, что она дает истинное описание мира, и для него (как и для церкви) это было гораздо важнее. У него действительно были некоторые существенные основания верить в истинность этой теории. В свой телескоп он видел, что Юпитер со спутниками представляют в миниатюре модель коперниканской солнечной системы (согласно которой планеты являются спутниками Солнца). Кроме того, если Коперник был прав, то внутренние планеты (и только они) при наблюдении с Земли должны иметь фазы, подобные фазам Луны, и Галилей увидел в телескоп фазы Венеры.

Ниже есть продолжение.

...Физики...держались в стороне от всех этих философских споров...храня верность традиции, восходящей к Галилею, физики посвящали себя поискам истины в том смысле, в котором понимал ее Галилей.

Так они и поступали до недавнего времени. Однако теперь все это уже принадлежит прошлому. В наши дни понимание физической науки одержало неожиданную победу без всякого сопротивления с другой стороны. Без каких-либо дальнейших философских споров, не выдвинув никаких новых аргументов, инструменталистская точка зрения (как я буду называть ее) вдруг стала общепризнанной догмой. Сегодня ее вполне можно назвать “официальной точкой зрения” физической теории, так как она признается большинством современных ведущих физиков-теоретиков (за исключением Эйнштейна и Шредингера). Она стала даже частью современного обучения в области физики.

...Как физиков их интересует только (а) овладение математическим формализмом, то есть некоторым инструментом, и (b) его применения... Это стремление не обращать внимания на посторонние пустяки удерживает их от серьезного рассмотрения философских аргументов “за” и “против” галилеевского понимания науки...

аким образом, победа инструменталистской философии едва ли обусловлена убедительностью ее аргументов.

Как же в таком случае ей удалось победить? Насколько я могу судить, это произошло благодаря совпадению двух обстоятельств: (а) трудностям в интерпретации формализма квантовой теории и (b) блестящему практическому успеху в ее применениях.

(а) В 1927 году Нильс Бор, один из величайших мыслителей в области атомной физики, ввел в атомную физику так называемый принцип дополнительности, который был равнозначен “отречению” от попыток интерпретировать атомную теорию как описание чего-либо реального. Бор указал на то, что мы могли бы избежать определенных противоречий (которые угрожали возникнуть между формализмом и его различными интерпретациями), только осознав, что сам по себе этот формализм непротиворечив и что каждый отдельный случай его применения совместим с ним. Противоречия возникают только вследствие стремления вместить в одну интерпретацию сам формализм и более чем один случай его экспериментального применения. Однако любые два конфликтующих применения, указал Бор, физически невозможно соединить в одном эксперименте. Таким образом, результат каждого отдельного эксперимента совместим с теорией и недвусмысленно утверждается ею. Это все, говорит он, чего мы можем достигнуть в квантовой механике. Следует отказаться от надежды когда-нибудь получить больше, и физика останется непротиворечивой только в том случае, если мы не будем стараться интерпретировать или понимать ее теории, выходя за рамки (а) ее формализма и (b) отдельного отнесения теории к каждому актуально реализуемому случаю. {Я [Карл Поппер] объяснил “принцип дополнительности” Бора так, как я понял его после многолетних усилий. Несомненно, мне могут сказать, что моя формулировка этого принципа неудовлетворительна. В таком случае я попадаю в хорошую компанию, так как Эйнштейн говорил о нем, как о “боровоком принципе дополнительности, четкую формулировку которого... я не смог получить, несмотря на большие усилия, потраченные для этой цели”...

Мы можем сказать, что инструменталистская философия была использована здесь ad hoc для того, чтобы избавить теорию от угрожающих ей противоречий. Она была использована в целях защиты и спасения существующей теории, и принцип дополнительности остался (мне кажется, именно по этой причине) совершенно бесплодным для физики. За двадцать семь лет он не произвел ничего, за исключением некоторых философских дискуссий и отдельных аргументов, сбивающих с толку критиков (в частности, Эйнштейна).

Я не верю, что физики приняли бы такой принцип ad hoc, если бы они понимали, что он является таковым или же представляет собой философский принцип — часть инструменталистской философии физики Беллармино и Беркли. Они помнили о более раннем и чрезвычайно плодотворном “принципе соответствия” того же Бора и надеялись (хотя и тщетно), что и в данном случае результаты будут аналогичными.

(b) Хотя принцип дополнительности и не привел к каким-либо важным результатам, атомная теория получила другие, важные с практической точки зрения результаты, некоторые из которых имели большой общественный резонанс. Несомненно, физики были совершенно правы, интерпретируя эти успешные применения как подтверждения своих теорий. Однако странно то, что они считали их подтверждением инструменталистской точки зрения.

Это было очевидным заблуждением. Инструментализм утверждает, что теории являются не более чем инструментами, в то время как точка зрения Галилея состояла в том, что теории представляют собой не только инструменты, но также — и главным образом — описания мира или его определенных аспектов. Ясно, что в этом случае доказательство того, что теории являются инструментами (допуская, что такие вещи можно “доказать”), нельзя считать серьезной поддержкой одной из спорящих сторон, так как в этом пункте они согласны друг с другом.

Как мне представляется, суть разногласий состоит в следующем. Одной из наиболее важных составных частей нашей западной цивилизации является то, что я мог бы назвать “рационалистской традицией”, которую мы унаследовали от греков. Это традиция критической дискуссии, которая ведется не ради нее самой, а в интересах
открытия истины. Как и греческая философия, греческая наука была одним из продуктов этой традиции... и стремлением понять мир, в котором мы живем: традиция, основанная Галилеем, была ее возрождением.

В рамках этой рационалистической традиции наука ценится, как известно, за ее практические достижения, но еще большую ценность с точки зрения этой традиции имеет информативное содержание науки и ее способность освобождать наш разум от старых убеждений, старых предрассудков и старых фактов с тем, чтобы выдвинуть новые предположения и смелые гипотезы. Наука ценна своим освободительным влиянием как одна из величайших сил, делающих человека свободным.

Согласно тому пониманию науки, которое я пытаюсь здесь защитить, это свойство науки обусловлено тем фактом, что ученые (начиная с Фалеса, Демокрита, Платона и Аристарха) отваживаются создавать мифы, предположения или теории, резко расходящиеся с повседневным миром обыденного опыта, которые, однако, способны объяснить некоторые аспекты этого мира...Такие теории важны даже в том случае, если бы они были не более чем упражнениями для нашего
воображения. Однако они являются несомненно большим, чем только это, что можно видеть из того факта, что мы подвергаем их строгим проверкам, пытаясь вывести из них некоторые закономерности известного нам мира повседневного опыта, то есть пытаясь объяснить эти закономерности. И эти попытки объяснить известное посредством неизвестного... неизмеримо расширили область известного. К фактам нашего повседневного мира они добавили невидимый воздух, антиподы, циркуляцию крови, мир телескопа и мир микроскопа, мир электричества и атома, показали нам в подробностях движение материи в живых телах. Все это не только инструменты, а свидетельства духовного освоения мира нашим разумом.

Однако имеется и другой способ рассмотрения всех этих вещей. Для некоторых людей наука все еще кажется лишь разукрашенной удобной вещью, искусным маленьким приспособлением — “механикой”, которая хотя и очень полезна, но опасна для истинной культуры, так как грозит нам господством полуневежд (шекспировских “ремесленников”). О ней никогда не говорят, так как говорят о литературе, искусстве или философии. Ее специальные открытия являются лишь механическими изобретениями, ее теории — инструментами, то есть опять-таки мелкими приспособлениями или, может быть, сверхприспособлениями. Наука не может открыть и не открывает нам новых миров, лежащих за повседневным миром явлений, так как физический мир не более чем поверхность: у него нет глубины. Мир является тем, чем он кажется. Только научные теории не являются тем, чем они кажутся. Научная теория не объясняет и не описывает мира; она не более чем инструмент.

Конечно, я не дал здесь полного описания современного инструментализма, однако сказанное, я надеюсь, является беспристрастным изложением определенной части его исходной философской основы. Я хорошо осознаю, что в наши дни гораздо более важной его частью является возвышение и самоутверждение современных “механиков”, или
инженеров...И все-таки мне кажется, что анализируемый нами спор ведется между критическим и смелым рационализмом — душой открытия — и узким, оборонительным учением, согласно которому нам не нужно, да мы и не можем узнать или понять относительно нашего мира больше того, что нам уже известно. Это учение, кроме того, несовместимо с оценкой науки как одного из величайшие достижений человеческого духа.

...я попытаюсь здесь защитить по крайней мере часть понимания науки Галилеем от инструменталистской точки зрения. Я не могу защищать его целиком. В нем имеется некоторая часть, относительно которой, как мне кажется, инструменталисты
были правы в своих нападках на него. Я имею в виду положение, что в науке мы должны стремиться к некоторому окончательному объяснению посредством сущностей и можем получить его. В противоположности инструментализма именно этому аристотелевскому учению (которое я назвал “эссенциализмом”...) заключена его сила и философское значение. Таким образом, я буду обсуждать и критиковать две точки зрения на человеческое познание — эссенциализм и инструментализм. И я противопоставлю им третью точку зрения — то, что остается от
галилеевской точки зрения после устранения из нее эссенциализма или, если говорить более точно, после того, как будет учтено то, что было оправданным в инструменталистской критике этой точки зрения.

3. Первая точка зрения: окончательное объяснение посредством сущностей
Эссенциализм — первое из трех истолкований научной теории, обсуждаемых здесь, — является частью галилеевской философии науки. В этой философии можно выделить три элемента, или тезиса, которые интересны для нас в данном случае. Эссенциализм (наша “первая точка зрения”) есть та часть галилеевской философии, которую я не могу защищать. Он состоит из тезисов (2) и (3). Три тезиса галилеевской философии науки можно сформулировать следующим образом:

(1) Ученый стремится к нахождению истинной теории, то есть такого описания мира (в частности, его регулярностей, или законов), которое было бы также объяснением наблюдаемых фактов. (Это означает, что описание фактов должно быть выводимо из теории, соединенной с определенными утверждениями — так называемыми “начальными условиями”.)

Этот тезис я готов защищать. Он образует часть нашей “третьей точки зрения”.

(2) Ученый может достигнуть успеха в окончательном обосновании истинности научных теорий — обосновании, не допускающем никакого разумного сомнения.

Этот второй тезис, как я полагаю, нуждается в исправлении. Все, что может сделать ученый, — это проверить свои теории и устранить те из них, которые не выдерживают наиболее строгих проверок, которым он их подвергает. Однако он никогда не может быть уверен в том, что новые проверки (или даже новое теоретическое обсуждение) не приведут его к модификации или к отбрасыванию его теорий. В этом смысле все теории являются и остаются гипотезами: они суть предположения (doxa) в отличие от несомненного знания (episteme).

(3) Лучшие и истинные научные теории описывают “сущности” или “сущностную природу” вещей — те реальности, которые лежат за явлениями. Такие теории не нуждаются в дальнейшем объяснении и не допускают его: они являются окончательными объяснениями, и нахождение их есть конечная цель ученого.

Этот третий тезис (в соединении со вторым) и есть то, что я называю “эссенциализмом”. Я думаю, что он, как и второй тезис, является ошибочным.

То общее, что объединяет философов науки из инструменталистского лагеря от Беркли до Маха, Дюгема и Пуанкаре, можно выразить следующим образом. Все они утверждают, что объяснение не является целью физической науки, так как физическая наука не может открыть “скрытой сущности вещей”. Из их аргументов можно понять, что они имеют в виду то, что я называю окончательным объяснением... все эти философы были согласны друг с другом относительно того,
что (окончательное) научное объяснение невозможно. Из факта отсутствия скрытой сущности, которую могли бы описывать научные теории, они делали вывод о том, что эти теории (которые, очевидно, не описывают наш повседневный мир обыденного опыта) вообще ничего не описывают. Поэтому они являются лишь инструментами... А то, что может показаться ростом теоретического знания, представляет собой лишь улучшение инструментов.

Таким образом, философы-инструменталисты отвергают третий тезис, то есть тезис о существовании сущностей. (Я также отвергаю его, но по несколько иным основаниям.) В то же время они отвергают, да и вынуждены отвергать второй тезис, так как, если теория является инструментом, она не может быть истинной (а лишь удобной, простой, экономной, сильной и т. п.). Поэтому они часто называют теории “гипотезами”, но под этим они, конечно, понимают не то, что понимаю я, а именно что теория предполагается истинной, что она является дескриптивным, хотя, может быть, и ложным, высказыванием. Инструменталисты говорят также, что теории недостоверны. “Что касается полезности гипотез, — пишет Осиандер (в конце своего предисловия к книге Коперника “Об обращении небесных сфер”), — то от астрономии никто не должен ожидать чего-либо достоверного, так как ничто в этом роде никогда не исходило от нее”. Я вполне согласен с тем, что теории не дают никакой достоверности (ибо они всегда могут быть Опровергнуты). Я согласен даже с тем, что они являются инструментами, хотя не могу согласиться видеть в этом причину их недостоверности. (Я думаю, подлинная причина этого заключается просто в том, что наши проверки никогда не могут быть исчерпывающими.) Таким образом, между мной и моими оппонентами-инструменталистами имеется значительное согласие относительно второго и третьего тезисов. Однако по поводу первого тезиса мы полностью расходимся.

К этому расхождению я обращусь позднее...Я вполне согласен с эссенциализмом относительно того, что многое от нас скрыто и что многое из того, что скрыто, может быть обнаружено... Я даже не склонен критиковать тех, кто пытается понять “сущность мира”. То эссенциалистское учение, которое я оспариваю, есть только учение о том, что наука стремится к окончательному объяснению, то есть к такому объяснению, которое (в силу своей природы) не допускает дальнейшего объяснения и не нуждается в нем.

Таким образом, моя критика эссенциализма не имеет целью обосновать несуществование сущностей...с помощью критики я пытаюсь показать, что независимо от того, существуют сущности или нет, вера в них никак не помогает и, может быть, даже мешает нам, так что у ученых нет оснований допускать их существование...

Я думаю, что лучше всего это можно показать с помощью простого примера — теории тяготения Ньютона.

Эссенциалистская интерпретация ньютоновской теории восходит к Роджеру Котсу...Согласно его мнению, Ньютон открыл, что каждая частица материи наделена тяжестью, то есть присущей ей силой притягивать Другую материю. Она также наделена инерцией— внутренней силой сопротивления изменению ее состояния движения (или силой сохранения направления и скорости движения). Поскольку и тяжесть, и инерция присущи каждой частице материи, оба эти свойства должны быть строго пропорциональны количеству материи в теле и, следовательно, друг другу. Это соотношение формулируется в законе пропорциональности инерционной и гравитационной масс. В силу того, что гравитация исходит из каждой частицы, мы приходим к квадратичному закону притяжения. Другими словами, законы движения Ньютона являются простыми описаниями на математическом языке положения вещей, обусловленного внутренними свойствами материи: они описывают сущностную природу материи.

Поскольку теория Ньютона описывает сущностную природу материи, она может — с помощью математической дедукции — объяснить поведение всей материи. Однако сама теория Ньютона, согласно Котсу, не может быть объяснена и не нуждается в дальнейшем объяснении, по крайней мере в области физики. (Единственно возможным дальнейшим объяснением было бы то, что бог наделил материю этими сущностными свойствами...)

Эссенциалистское понимание теории Ньютона было общепризнанным вплоть до последнего десятилетия lang=EN-US>XIX века. Ясно, что оно было обскурантистским: оно препятствовало постановке таких плодотворных вопросов, как: “Какова причина тяготения?” или более развернуто: “Можно ли объяснить тяготение посредством выведения ньютоновской теории (или ее хорошей аппроксимации) из более общей теории (которая должна быть независимо проверяемой)?”

В настоящее время выяснилось, что сам Ньютон не рассматривал тяжесть в качестве сущностного свойства материи (хотя таким сущностным свойством он считал инерцию, а также — вместе с Декартом — протяженность). По-видимому, от Декарта он воспринял мнение о том, что сущность вещи должна быть его истинным или абсолютным свойством (то есть свойством, не зависящим от существования других вещей), таким, как протяженность или способность сопротивляться изменению состояния его движения, а не относительным свойством, то есть свойством, которое — подобно тяжести — детерминирует отношения (взаимодействия в пространстве) между одним телом и другими телами. Поэтому он остро чувствовал неполноту своей теории и испытывал потребность объяснить тяжесть. “То, что тяжесть, — писал он, — является прирожденным, неотъемлемым и сущностным свойством материи, так что одно тело может действовать на расстоянии на другое тело... кажется мне столь великим абсурдом, что, я думаю, ни один человек, хоть немного искушенный в философии, не поверит в это”...

Интересно отметить, что здесь Ньютон заранее осуждает основную массу своих последователей. О них можно сказать, что свойства, о которых они узнавали еще в школе, казались им сущностными (и даже самоочевидными), хотя Ньютону,
усвоившему картезианские воззрения, те же самые свойства представлялись нуждающимися в объяснении (и почти парадоксальными).

Однако Ньютон сам был эссенциалистом. Он усердно пытался найти приемлемое окончательное объяснение тяжести, стремясь вывести квадратичный закон тяготения из предположения о механическом столкновении — единственном виде каузального
действия, допускаемом Декартом, так как только столкновение можно было объяснить на основе сущностного свойства всех тел — протяженности...Но в этом он потерпел неудачу. Если бы ему удалось добиться успеха, то, можно не сомневаться, он считал бы, что его проблема получила окончательное решение и он нашел окончательное объяснение тяжести. {Ньютон был эссенциалистом, для которого тяготение было неприемлемо в качестве окончательного объяснения, но он был достаточно критичен для того, чтобы принять даже свои собственные попытки его объяснения. В такой ситуации Декарт постулировал бы существование некоторого механизма столкновения, то есть предложил то, что он называл “гипотезой”. Однако Ньютон, критически намекая на Декарта, подчеркивал, что следует “делать заключения из явлений, не измышляя (произвольных или ad hoc) гипотез” [Оптика, с. 280]. Конечно, он не мог обойтись без гипотез и постоянно их использовал, его “Оптика” полна смелых предположений. Но его явные и неоднократные выступления против метода гипотез произвели сильное впечатление, а Дюгем использовал их в поддержку инструментализма.} Но в этом он бы ошибся. Вопрос “Почему тела могут соударяться?” может быть поставлен (что первым увидел Лейбниц), и это чрезвычайно плодотворный вопрос. (В настоящее время считают, что они соударяются благодаря определенным
электрическим силам отталкивания.) Однако если бы Ньютон добился успеха в своих попытках объяснить тяжесть, то картезианский и ньютоновский эссенциализм мог бы воспрепятствовать даже постановке такого вопроса.

Я думаю, эти примеры делают ясным, что вера в сущности (истинные или ложные) может создавать препятствия для мышления, для постановки новых и плодотворных проблем. Более того, такая вера не может быть частью науки (так как даже если бы мы, по счастью, натолкнулись на теорию, описывающую сущности, мы никогда не были бы уверены в
ней). Однако убеждения, которые, вероятно, приводят к обскурантизму, безусловно, не относятся к тем вненаучным убеждениям (таким, как вера в силу критической дискуссии), которые вынужден принимать ученый.

Этим завершается моя критика эссенциализма.

4. Вторая точка зрения: теории как инструменты

Инструменталистская точка зрения обладает большой привлекательностью. Она скромна и проста, особенно по сравнению с эссенциализмом.

Согласно эссенциализму, мы должны проводить различие между: (I) универсумом сущностной реальности, (II) универсумом наблюдаемых феноменов и (III) универсумом дескриптивного языка или символического представления. Каждый из них я представляю на схеме в виде квадрата.




Используя эту схему, мы может описать функцию теории следующим образом. Пусть a, b — феномены; А, В — соответствующие реальности, лежащие за этими явлениями; a, b — описания или символические представления этих реальностей. Пусть E — сущностные свойства А, В, а $\epsilon$ — теория, описывающая Е. Из $\epsilon$ и a мы можем вывести b; это означает, что с помощью нашей теории мы можем объяснить, почему a ведет к b или является его причиной.

Представление об инструментализме можно получить из этой схемы, просто опустив в ней (lang=EN-US>I), то есть универсум реальностей, лежащих за различными явлениями. Тогда a будет непосредственно описывать a, а b — непосредственно описывать b, в то время как e не будет описывать ничего — это лишь инструмент, помогающий нам дедуцировать b из a. (Эту концепцию можно выразить, сказав — как это сделал Шлик, следуя Витгенштейну, — что универсальный закон, или теория, не является подлинным высказыванием, а представляет собой скорее “некоторое правило или множество инструкций, служащих для вывода одного сингулярного высказывания из других сингулярных высказываний”...)

Такова инструменталистская точка зрения. Чтобы лучше понять ее, рассмотрим вновь в качестве примера динамику Ньютона. Будем считать a и b положениями двух пятен света (или двух положений планеты Марс); a и b будут соответствующими формулами формальной системы, а e — теорией, дополненной общим описанием Солнечной системы (или “моделью” Солнечной системы). Ничто в мире (в универсуме II) не соответствуют е; в нем, например, просто не существует таких вещей, как силы притяжения. Ньютоновские силы не являются сущностями, детерминирующими ускорения тел: это лишь математические средства, помогающие нам выводить b из a, и ничего более.

Несомненно, что в этой концепции мы достигаем привлекательного упрощения и радикального применения бритвы Оккама. Однако, хотя эта простота и привлекла многих (например, Маха) к инструментализму, она является отнюдь не самым сильным аргументом в его пользу.

Более сильный аргумент Беркли в защиту инструментализма опирался на его номиналистическую философию языка. Согласно этой философии, выражение “сила притяжения” не может иметь смысла, так как силы притяжения никогда нельзя наблюдать. Можно наблюдать движения, а не их предполагаемые скрытые “причины”. С точки зрения понимания языка, выдвинутого Беркли, этого достаточно для того, чтобы показать, что теория Ньютона не может иметь никакого информативного, или дескриптивного, содержания.

Этот аргумент Беркли можно критиковать за чрезвычайно узкую теорию значения, которая из него вытекает. При последовательном применении эта теория равнозначна тезису о том, что все диспозиционные слова не имеют значения. Лишенными значения оказываются не только ньютоновские “силы притяжения”, но даже обычные диспозиционные слова и выражения, такие, как “ломкий” (в отличие от “сломанный”) или “способный проводить электричество” (в отличие от “проводит электричество”). Они не являются именами чего-то наблюдаемого, поэтому их нужно рассматривать наравне с
ньютоновскими силами. Однако было бы трудно все эти выражения считать бессмысленными, и с точки зрения инструментализма это совсем не обязательно, нужен лишь особый анализ значения диспозиционных терминов и диспозиционных высказываний, и такой анализ покажет, что эти выражения имеют значение. Однако с точки зрения инструментализма они не имеют дескриптивного значения (подобного тому, которым обладают недиспозиционные термины и
высказывания). Их функция состоит не в том, чтобы представлять события, явления или “происшествия” в мире или описывать факты. Их значение исчерпывается тем, что они разрешают нам делать выводы или переходить от одного положения дел к другому положению дел. Недиспозиционные высказывания, описывающие наблюдаемые положения дел (“эта стойка сломана”), имеют ценность, так сказать, наличных денег; диспозиционные же высказывания, к которым принадлежат и законы науки, похожи не на наличные деньги, а на законные “средства”, дающие право на получение наличных денег.

Кажется, нужно сделать еще только один шаг в этом направлении для того, чтобы прийти к инструменталистскому аргументу, который чрезвычайно трудно, а может быть, вообще невозможно критиковать, так как с точки зрения этого аргумента вся наша проблема — является наука дескриптивной или инструментальной — предстает как псевдопроблема.

Упомянутый шаг состоит в том, что мы - допускаем у диспозиционных терминов не только некоторое инструментальное значение, но также и некоторый вид дескриптивного значения. Диспозиционные слова, такие, как “ломкий”, несомненно, что-то описывают, так как сказать о вещи, что она является ломкой, — значит описать ее как вещь, которая может быть сломана. Однако сказать о вещи, что она является ломкой или растворимой, — значит описать ее иначе и посредством иного метода, нежели тот, который мы используем, говоря, что вещь сломана или растворилась; в противном
случае нам не нужно было бы использовать соответствующий суффикс. Различие как раз и состоит в том, что, используя диспозиционные слова, мы описываем то, что может случиться с вещью (при определенных обстоятельствах). Соответственно
этому диспозиционные описания являются описаниями, но тем не менее их функция является чисто инструментальной. В этом случае знание является силой (силой предвидения). Когда Галилей говорил о Земле: “И все-таки она вертится!”, то он утверждал, несомненно, некоторое дескриптивное высказывание. Однако функция, или значение, этого высказывания оказывается тем не менее чисто инструментальной: она исчерпывается той помощью, которую это высказывание оказывает нам при выводе определенных недиспозиционных высказываний.

Таким образом, согласно этому рассуждению, попытка показать, что наряду с инструментальным значением теории имеют дескриптивное значение, является ошибочной, и вся проблема — спор между Галилеем и церковью — оказывается псевдопроблемой.

В поддержку того мнения, что Галилей пострадал ради псевдопроблемы, ссылаются на то, что с точки зрения логически более развитой системы физики проблема Галилея действительно исчезает. Часто можно услышать, что общий принцип относительности Эйнштейна будто бы делает совершенно ясным, что об абсолютном движении говорить бессмысленно, даже если речь идет о вращении, так как мы свободны в выборе системы, которую мы хотим считать (относительно) покоящейся. Поэтому и проблема Галилея исчезает. Кроме того, она исчезает еще и по соображениям, изложенным выше. Астрономическое знание не может быть не чем иным, кроме как знанием движения звезд, поэтому оно может быть лишь средством для описания и предсказания наших наблюдений, а так как последние должны быть независимы от нашего выбора системы координат, то отсюда становится совершенно ясно, почему проблема Галилея не может быть реальной проблемой.

В этом разделе я не буду критиковать инструментализм или отвечать на его аргументы, за исключением самого последнего из упомянутых аргументов, ссылающегося на общую теорию относительности. Этот аргумент основан на ошибке. С точки зрения общей теории относительности имеется очень ясный смысл — даже некоторый абсолютный смысл — в утверждении о том, что Земля вращается: она вращается точно в том же смысле, в котором, вращается колесо велосипеда. Это значит, что она вращается относительно любой локальной инерциальной системы. Действительно, теория относительности описывает Солнечную систему таким образом, что из этого описания мы можем заключить, что любой наблюдатель, находящийся на любом, достаточно удаленном и свободно движущемся физическом теле (таком, как наша Луна, другая планета или звезда, находящаяся за пределами Солнечной системы), увидит вращение Земли и из этого наблюдения сможет сделать вывод о том, что для обитателей Земли должно существовать видимое суточное движение Солнца по небосводу. Ясно, что это именно тот смысл слов “она движется”, который и послужил основой спора, так как речь в этом споре отчасти шла о том, похожа ли Солнечная система на систему Юпитера с его лунами (только по размерам больше) и имеет ли она такой же вид при наблюдении со стороны. По всем этим вопросам Эйнштейн с полной определенностью поддерживает Галилея.

Мое рассуждение нельзя интерпретировать как признание того, что весь обсуждаемый нами вопрос может быть сведен к вопросу о наблюдениях или о возможных наблюдениях. Конечно, и Галилей, и Эйнштейн намеревались, помимо всего прочего, показать, что увидел бы наблюдатель или возможный наблюдатель. Однако не в этом состояла их
основная проблема. Оба они исследовали физические системы и их движения. Только философ-инструменталист утверждает, что они обсуждали или хотели обсуждать не физические системы, а лишь результаты возможных наблюдений и что их так называемые “физические системы”, которые казались им объектами изучения, на самом деле были лишь инструментами для предсказания наблюдений.

5. Критика инструменталистской точки зрения

Аргумент Беркли, как мы видели, опирается на признание определенной философии языка, которая, может быть, убедительна на первый взгляд, но не обязательно истинна. Кроме того, он зависит от проблемы значения...которая прославилась своей неопределенностью и едва ли имеет большие шансы быть решенной. Положение становится еще более тяжелым, если мы учтем некоторые новейшие направления развития аргументов Беркли, краткое изложение которых мы дали в предшествующем разделе. Поэтому я попытаюсь сформулировать ясное решение нашей проблемы с помощью иного подхода — опираясь на анализ науки, а не на анализ языка.

Мою критику инструменталистского понимания научных теорий можно суммировать следующим образом.

Инструментализм можно выразить в форме тезиса, утверждающего, что научные теории — теории так называемой “чистой науки” — являются не чем иным, как правилами вычисления (или правилами вывода), которые в принципе носят такой же характер, как и правила вычисления так называемых “прикладных наук”. (Это можно сформулировать также в виде тезиса о том, что “чистой” науки не существует и что всякая наука является “прикладной”.)

Мой ответ инструментализму заключается в том, что я показываю существование глубоких различий между “чистыми” теориями и техническими правилами вычисления и что, хотя инструментализм может дать прекрасное описание этих правил, он совершенно неспособен понять различия между ними и научными теориями. Поэтому инструментализм терпит крах.

Анализ многих функциональных различий, существующих между правилами вычисления (скажем, для навигации) и научными теориями (такими, как теория Ньютона), является весьма интересной задачей, но нам достаточно краткого перечня уже имеющихся результатов. Логические отношения между теориями и правилами вычисления не являются симметричными и отличаются от тех отношений, которые могут существовать между различными теориями или между различными правилами вычисления. Способ, с помощью которого опробуются правила вычисления, отличается от того способа, с помощью которого проверяются теории, и мастерство, которого требует применение правил вычисления, отлично от того,
которое требуется для их (теоретического) обсуждения и для (теоретического) определения пределов их применимости. Все это, конечно, лишь некоторые предварительные общие замечания, но их, по-видимому, достаточно для понимания
направления нашей аргументации.

Обсудим теперь несколько более подробно один из названных пунктов, поскольку из него вытекает аргумент, аналогичный тому, который я уже использовал против эссенциализма. Я хочу рассмотреть тот факт, что теории проверяются посредством попыток опровергнуть их (попыток, которые многому нас учат), в то время как для технических правил вычисления ничего подобного не существует.

Теория проверяется не просто в процессе ее применения или испытания, а в процессе применения ее к весьма специальным случаям, для которых она дает результаты, весьма отличные от тех, которых мы могли бы ожидать в свете других теорий, если бы у нас не было этой теории. Другими словами, для наших проверок мы пытаемся выбрать такие решающие случаи, в которых можно ожидать, что теория потерпит крушение, если она не истинна. Такие случаи являются “решающими” в смысле
Бэкона: они указывают пункты расхождения между двумя (или более) теориями. Из того факта, что без данной теории мы должны были бы ожидать иного результата, вытекает, что наше ожидание было результатом некоторой другой
(возможно, более старой) теории, но мы вряд ли осознаем этот факт. Однако если Бэкон верил, что решающий эксперимент может обосновать, или верифицировать, теорию, мы должны сказать, что в лучшем случае такой эксперимент может лишь
опровергнуть, или фальсифицировать, теорию...

Решающий эксперимент — это попытка опровергнуть теорию, и если такая попытка не приводит к успеху, а напротив, теория с ее неожиданным предсказанием оказывается права, то мы вправе сказать, что теория подкрепляется этим экспериментом. (Она подкрепляется тем лучше... чем более неожиданным или менее вероятным был результат эксперимента.)

...Ничего похожего на такие проверки не существует для инструментов и правил вычисления. Конечно, инструмент может сломаться или устареть. Однако едва ли имеет смысл говорить, что мы подвергаем инструмент самым строгим проверкам с тем, чтобы отбросить его, если он не выдержит этих проверок: корпус каждого самолета, например, можно “испытывать на прочность”, но эта проверка предпринимается не для того, чтобы отказаться от корпуса самолета после его разрушения, а для того, чтобы получить информацию о корпусах самолетов (то есть проверить теорию о них), так чтобы их можно было использовать в границах их применимости (или безопасности).

В целях инструментального, практического применения теория может использоваться в границах ее применимости даже после опровержения: астроном, считающий, что теория Ньютона оказалась ложной, без колебаний будет использовать ее
формализм в границах его Применимости...

Таким образом, как мы видели, инструменты и даже теории в той мере, в которой они являются инструментами, не могут быть опровергнуты. Следовательно, инструменталистская интерпретация не способна объяснить реальные проверки,
являющиеся попытками опровержения, и не может пойти дальше утверждения о том, что различные теории имеют разные области применения. Поэтому у нее нет возможности понять научный прогресс. Вместо того чтобы (вместе со мной)
говорить, что теория Ньютона была фальсифицирована решающими экспериментами, которые не смогли фальсифицировать теорию Эйнштейна, и что поэтому теория Эйнштейна лучше, чем теория Ньютона, последовательней инструменталист должен,
ссылаясь на “новую” точку зрения, сказать словами Гейзенберга: “Поэтому мы не можем больше говорить: механика Ньютона ложна... Теперь мы предпочитаем использовать такую формулировку: классическая механика... “права” везде, где
применимы ее понятия”...Поскольку слово “права” здесь означает “применима”, постольку процитированное утверждение равнозначно следующему: “Классическая механика применима там, где применимы ее понятия”, а это весьма бессодержательно. Однако в любом случае главным здесь является то, что, отвергая фальсификацию и акцентируя внимание на использовании знания, инструментализм оказывается столь же обскурантистской философией, как и эссенциализм, ибо лишь в поисках опровержений наука может надеяться чему-либо научиться. Только при рассмотрении того, каким образом ее различные теории выдерживают проверки, наука может обнаружить различие между лучшими и худшими теориями и найти критерий прогресса...

...Итак, инструмент для предсказания нельзя фальсифицировать. То, что на первый взгляд может показаться фальсификацией, оказывается не более чем дополнительным предупреждением относительно границ применимости наших инструментов. Это объясняет, почему инструменталистское понимание может быть использовано ad hoc
для спасения физической теории, находящейся под угрозой противоречий, что и было сделано Бором (если я прав в своей интерпретации его принципа дополнительности, данной в разд. 2). Если теории являются лишь инструментами для предсказания, то мы не обязаны отбрасывать отдельную теорию, даже если мы уверены в том, что непротиворечивой физической интерпретации ее формализма не существует.

В итоге мы можем сказать, что инструментализм не способен объяснить того большого значения, которое для чистой науки имеют проверки даже наиболее отдаленных следствий ее теорий, так как он не способен объяснить интереса ученого, занимающегося чистой наукой, к истине и лжи. В противоположность весьма критической позиции, которой должен придерживаться ученый, занимающийся чистой наукой, инструменталистский подход (аналогичный подходу прикладной науки) довольствуется успехами применения научного знания. Поэтому именно инструментализм, по-видимому, виновен в том, что в настоящее время квантовая теория находится в застое. (Это было написано до опровержения принципа четности.)

6. Третья точка зрения: предположения, истина и реальность

Ни Бэкон, ни Беркли не верили в то, что Земля вращается, но сегодня в этом убежден каждый человек, в том числе и физики. Инструментализм был принят Бором и Гейзенбергом лишь как способ преодоления специальных трудностей, возникающих в квантовой теории.

Однако этот мотив едва ли является достаточным. Всегда трудно интерпретировать только что созданные теории, и они иногда ставят в тупик даже своих собственных творцов, как это случилось с Ньютоном. Максвелл вначале склонялся к эссенциалистской интерпретации своей теории, которая, несомненно, внесла наибольший вклад в крушение эссенциализма. А. Эйнштейн первоначально был склонен инструменталистски интерпретировать теорию относительности, выдвинув идею операционального анализа понятия одновременности, что больше, чем другое, обусловило современную популярность инструментализма. Позднее он сожалел об этом...

Я уверен, физики вскоре поймут, что принцип дополнительности является принципом ad hoc и что (это еще более важно) его единственная функция состоит в том, чтобы избежать критики и предотвратить обсуждение физических интерпретаций, хотя критика и обсуждение крайне необходимы для развития любой теории. Физики, я убежден, больше не будут верить в то, что инструментализм навязывается им структурой современной физической теории.

Во всяком случае, инструментализм — как я пытался показать — не более приемлем, чем эссенциализм. Нет никакой необходимости признавать ни эссенциализм, ни инструментализм, так как существует третья точка зрения.

Мне кажется, что “третья точка зрения” не является ни неожиданной, ни удивительной. Она сохраняет галилеевское убеждение в том, что ученый стремится к истинному описанию мира или отдельных его аспектов и к истинному объяснению наблюдаемых фактов. Это убеждение она соединяет с негалилеевским пониманием того, что, хотя истина и является целью ученого, он никогда с уверенностью не может знать, истинны ли его достижения, и он способен с достаточной определенностью обосновать иногда лишь ложность своих теорий...

Это “третье истолкование” научных теорий можно кратко сформулировать в виде утверждения о том, что научные теории представляют собой подлинные предположения — высокоинформативные догадки относительно мира, которые хотя и не верифицируемы (то есть нельзя показать, что они истинны), но могут быть подвергнуты строгим критическим проверкам. Они являются серьезными попытками обнаружить истину. В этом отношении научные гипотезы совершенно аналогичны знаменитой проблеме Гольдбаха в теории чисел. Гольдбах полагал, что его предположение может оказаться истинным, и оно действительно может быть истинным, хотя мы не знаем и, может быть, никогда не узнаем, истинно оно или нет.

Я остановлюсь лишь на немногих аспектах моей “третьей точки зрения”, причем только на тех из них, которые отличают ее от эссенциализма и инструментализма. Начнем с эссенциализма.

Эссенциализм считает наш обычный мир лишь видимостью, за которой он открывает реальный мир. Такое понимание должно быть отвергнуто сразу же, как только мы осознаем тот факт, что мир каждой из наших теорий в свою очередь может быть объяснен с помощью других дальнейших миров, описываемых последующими теориями — теориями более высокого уровня абстракции, универсальности и проверяемости. Концепция о сущностной, или окончательной, реальности рушится вместе с учением об окончательном объяснении.

Поскольку, согласно нашей третьей точке зрения, новые научные теории — подобно старым — являются подлинными предположениями, постольку они являются искренними попытками описать эти дальнейшие миры. Таким образом, все эти миры, включая и наш обычный мир, мы должны считать равно реальными мирами, или, может быть, лучше сказать, равно реальными аспектами или уровнями реального мира. (Глядя через микроскоп и переходя ко все большему увеличению, мы можем увидеть различные, полностью отличающиеся друг от друга аспекты или уровни одной и той же вещи — все в одинаковой степени реальные.) Поэтому ошибочно говорить, что мое фортепьяно, насколько я его знаю, является реальным, в то время как предполагаемые молекулы и атомы, из которых оно состоит, являются лишь “логическими конструкциями” (или чем-то столь же нереальным). Точно так же ошибочно говорить, будто атомная теория показывает, что фортепьяно моего повседневного мира является лишь видимостью. Неубедительность последнего утверждения тотчас же. становится очевидной, как только мы увидим, что атомы в свою очередь могут быть объяснены как возмущения в квантованном силовом поле (или в поле вероятностей) . Все эти предположения равны в своих претензиях на описание реальности, хотя некоторые из них более предположительны, чем другие.

Поэтому мы не будем, например, считать реальными только так называемые “первичные качества” тела (такие, как его геометрические очертания) и противопоставлять их — как это делали эссенциалисты — нереальным и якобы лишь кажущимся “вторичным качествам” (таким, как цвет). Действительно, и протяженность, и геометрические очертания тела давно стали объектами объяснения на основе теорий более высокого уровня, описывающих последующие и более глубокие уровни реальности — силы и поля сил, которые связаны с первичными качествами так же, как последние, по мнению эссенциалистов, связаны со вторичными качествами. Вторичные качества, такие, как цвет, столь же реальны, как и первичные качества, хотя наши цветовые ощущения следует, конечно, отличать от свойств цвета физических вещей точно так же, как наше восприятие геометрических очертаний следует отличать от геометрических свойств физических тел. С нашей точки зрения, оба вида качеств в равной степени реальны, то есть предполагаются реальными. Сказанное справедливо и в отношении сил и силовых полей, несмотря на их несомненный гипотетический, или предположительный, характер.

Хотя все эти различные уровни в разной степени реальны в одном смысле слова “реальный”, существует другой, близкий к первому смысл слова “реальный”, согласно которому мы могли бы сказать, что более высокие и более предположительные уровни более реальны, несмотря на свой более гипотетический характер. В соответствии с нашими научными теориями они более реальны (более стабильны, устойчивы) в том смысле, в котором стол, дерево или звезда более реальны, чем любая из их сторон.

Не является ли, однако, предположительный, гипотетический характер наших теорий причиной того, что мы не имеем права приписывать реальное существование тем мирам, которые они описывают? Не следует ли нам (даже если мы считаем критерий Беркли “существовать значит быть воспринимаемым” чрезмерно узким) называть “реальными” только те положения вещей, которые описываются истинными высказываниями, а не просто предположениями, которые могут оказаться ложными? Эти вопросы приводят нас к обсуждению инструменталистской концепции, которая, утверждая, что теории являются лишь инструментами, склонна отрицать, что они описывают нечто реальное.

Я принимаю то убеждение (неявно содержащееся в классической теории истины, или теории
соответствия)..., что некоторое положение вещей мы можем назвать “реальным”, если и только если описывающее его высказывание истинно. Однако было бы серьезной ошибкой делать отсюда вывод о том, что недостоверность теории, то есть ее гипотетический, предположительный характер, сколько-нибудь уменьшает ее неявную претензию на описание чего-то реального. Каждое утверждение s эквивалентно утверждению о том, что s истинно. И когда s является предположением, то мы прежде всего должны помнить о том, что предположение может оказаться истинным и, следовательно, описывать реальное положение вещей. Если же оно все-таки ложно, то оно противоречит некоторому реальному положению вещей (описываемому истинным отрицанием этого предположения). Кроме того, когда мы проверяем наше предположение и фальсифицируем его, то мы ясно видим, что существует реальность — то нечто, с чем столкнулось наше предположение.

Таким, образом, наши фальсификации указывают пункты, в которых мы соприкасаемся с реальностью. И наша последняя и лучшая теория всегда является попыткой объединить все фальсификации, найденные в данной области, объясняя их простейшим, то есть наиболее проверяемым, образом, как я пытался это показать в ([31, разд. 31 —
46].

Если мы не знаем, как проверить некоторую теорию, то мы, по-видимому, усомнимся в том, существует ли нечто того вида (или того уровня), которое описывается этой теорией. А если мы с уверенностью знаем, что она и не может быть проверена, то наши сомнения возрастут и может возникнуть подозрение, что эта теория представляет собой, скорее всего, миф или сказку. Однако если теория проверяема, то отсюда следует, что события определенного рода не могут происходить, поэтому она нечто утверждает относительно реальности. (Именно поэтому мы требуем, чтобы теория, носящая более предположительный характер, имела более высокую степень проверяемости.) Таким образом, проверяемые предположения или догадки в любом случае являются предположениями или догадками относительно реальности. Из их
предположительного характера можно сделать вывод лишь о том, что наше знание относительно описываемой ими реальности является недостоверным или предположительным. И хотя лишь то несомненно реально, что известно нам с достоверностью, ошибочно думать, что реально только то, что известно нам как несомненно реальное. Мы не всеведущи, и, безусловно, большая часть реальности нам вообще не известна. Проведенное рассуждение показывает, что в основе инструментализма лежит все та же старая берклианская ошибка (“существовать — значит быть воспринимаемым”).

Теории — это наши собственные изобретения, наши собственные идеи. Они не навязываются нам извне, а представляют собой созданные нами инструменты нашего мышления. Это ясно осознавали идеалисты. Некоторые из наших теорий можно сопоставить с реальностью, и, когда это происходит, мы узнаем, что реальность существует, что существует нечто напоминающее нам о том, что наши идеи могут быть ошибочными. В этом реализм прав.

Таким образом, я согласен с эссенциализмом относительно того, что наука способна делать реальные открытия, и даже относительно того, что в открытии новых миров наш интеллект торжествует над нашим чувственным опытом. При этом я не впадаю в ошибку Парменида, отрицающего реальность всего того, что имеет цвет, изменчиво, индивидуально, неопределенно и не поддается описанию в нашем мире.

Поскольку я верю в то, что наука может совершать реальные открытия, постольку я встаю на сторону Галилея против инструментализма. Я допускаю, что наши открытия являются предположительными; это справедливо даже для географических исследований. Предположения Колумба о том, что он открыл, в действительности были ошибочными; опираясь на свои теории, Пири мог только предполагать, что ему удалось достичь Северного полюса. Однако эти элементы предположительности не делают названные открытия менее реальными или менее важными.

Имеется важное различие, существующее между двумя видами научных предсказаний, которого не может провести инструментализм. Это различие связано с проблемой научного открытия. Речь идет о различии между предсказанием известного рода событий, таких, как затмения и грозы, с одной стороны, и предсказанием новых видов
событий (которые физики называют “новыми эффектами”), таких, как предсказание, которое привело к открытию радиоволн или к искусственному созданию новых элементов, не обнаруженных до этого в природе.

Для меня очевидно, что инструментализм способен понять только предсказания первого вида: если теории являются инструментами для предсказаний, то мы должны согласиться с тем, что, как и для всех других инструментов, их назначение должно быть установлено заранее. Предсказания же второго вида могут быть вполне поняты только как открытия.

Я убежден в том, что в этих, как и в большинстве других случаев наши открытия направляются нашими теориями, и теории не являются результатами открытий, “обусловленных наблюдением”. Наблюдение само имеет тенденцию направляться теорией. Даже географические исследования (Колумба, Франклина, обоих Норденшельдов, Нансена, Вегенера, экспедиции Хейердала на “Кон-Тики”) часто предпринимались с целью проверки некоторой теории. Не довольствоваться выдвижением предсказаний, а создавать новые ситуации для новых видов проверок — вот та функция теорий, которую инструментализм едва ли сможет объяснить, не отказываясь от своих основных догм.

Наиболее интересное расхождение между нашей “третьей точкой зрения” и инструментализмом проявляется, пожалуй, в том, что последний отрицает дескриптивную функцию абстрактных и диспозиционных слов. Между прочим, такое отрицание обнаруживает в инструментализме наличие элемента эссенциализма — веры в то, что события, явления или “происшествия” (которые непосредственно наблюдаемы) должны быть в некотором смысле более реальными, чем диспозиции (которые не наблюдаемы).

Наша “третья точка зрения” трактует этот вопрос по-иному. Я считаю, что большинство наблюдений является более или менее косвенным, и поэтому сомнительно, дает ли нам что-нибудь различие между непосредственно наблюдаемыми событиями и тем, что наблюдаемо только косвенно. Мне кажется ошибкой считать ньютоновские силы (“причины ускорений”) чем-то таинственным и пытаться устранить их (как неоднократно предлагалось) в пользу ускорений. Ускорения не могут быть наблюдаемы более непосредственно, чем силы, и сами являются диспозиционными: высказывание о том, что скорость тела увеличивается, говорит нам, что скорость тела в следующую секунду превзойдет его скорость в настоящий момент.

По моему мнению, все универсалии являются диспозициями. Если “ломкий” является диспозицией, то диспозицией будет и “сломанный”, если учесть, например, каким образом врач устанавливает, сломана кость или нет. И мы не могли бы назвать стакан “разбитым”, если бы куски стекла вдруг сплавились в одно целое: критерий наличия свойства “быть разбитым” есть поведение тела при определенных условиях. Аналогично и слово “красный” является диспозиционным: некоторая вещь является красной, если она способна отражать свет определенного рода, то есть если она “выглядит красной” при определенных условиях. Но даже “выглядеть красным” является диспозицией, так как это выражение описывает диспозицию вещи заставлять наблюдателя соглашаться с тем, что она выглядит красной.

Конечно, существуют степени диспозиционности: понятие “способный проводить электричество” является диспозицией в более высокой степени, чем понятие “проводит электричество”, которое также является диспозицией в достаточно высокой степени. Степени диспозиционности довольно точно соответствуют степеням предположительного, или гипотетического, характера теорий. Поэтому я думаю, что нет смысла отрицать реальность диспозиций, если только мы одновременно не отрицаем реальности вообще всех универсалий и всех состояний вещей, включая события, и не используем слово “реальный” в том смысле, который с точки зрения обычного использования является наиболее узким и осторожным: называем “реальными” только физические тела, и лишь те из них, которые не слишком велики, не слишком, малы и не слишком далеки от нас для того, чтобы их можно было видеть и иметь с ними дело.

Однако даже и в этом случае мы могли бы понять (как я писал двадцать лет назад), что “в каждом описании используются универсальные имена (символы, понятия); каждое высказывание по своему характеру является теорией, гипотезой. Высказывание “Здесь имеется стакан воды” нельзя опытным путем верифицировать. Причина этого состоит в том, что входящие в это высказывание универсалии не могут быть соотнесены с каким-либо специфическим чувственным опытом. (“Непосредственное восприятие” только однажды дано “непосредственно” оно уникально.) При помощи слова “стакан” мы, к примеру, обозначаем физические тела, демонстрирующие определенное законосообразное поведение; то же самое справедливо и для слова „вода”...

Я не думаю, что язык, лишенный универсалий, мог бы работать, а использование универсалий заставляет нас утверждать или (по крайней мере) предполагать реальность диспозиций, хотя, конечно, не реальность конечных и необъяснимых далее
сущностей. Все сказанное можно выразить с помощью утверждения о том, что обычно принимаемое различие между “терминами наблюдения” (или “нетеоретическими терминами”) и теоретическими терминами является ошибкой, так как все термины в некоторой степени являются теоретическими, хотя одни из них являются теоретическими в большей степени, чем другие. Это аналогично тому, что (как мы сказали несколько ранее) все теории являются предположительными, хотя некоторые из них более предположительны, чем другие.

Если мы согласны или по крайней мере готовы предполагать реальность сил и полей, то ничто не мешает нам предположить, что игральная кость обладает предрасположенностью (или диспозицией) выпадать одной или другой своей стороной; что эта предрасположенность может быть изменена в результате изменения веса кости; что предрасположенности такого рода могут изменяться непрерывно и что мы можем оперировать с полями предрасположенностей или сущностей, детерминирующих предрасположенности. Интерпретация вероятности в этом направлении могла бы привести нас к новой физической интерпретации квантовой теории, которая будет отличаться от чисто статистической интерпретации, восходящей к Борну, но в то же время будет принимать положение о том, что проверка вероятностных высказываний может быть только статистической (относительно теории вероятностей как предрасположенностей см. мои статьи...). Возможно, эта интерпретация сможет хотя бы в некоторой степени помочь нам в решении тех серьезных и заставляющих задуматься трудностей квантовой теории, которые в наши дни подвергли опасности галилеевскую традицию в науке.


Источник сканирования: Popper К.R. Conjectures and Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London and Henley. Routledge and Kegan Paul, 1972. Перевод с сокращениями глав[ы]:... §3 "Три точки зрения на человеческое познание"... А.Л.Никифорова.

http://www.philosophy.ru/library/popper/popper_refut.html

Хазин: денежная политика ФРС

Форматирование моё.

...Интрига перед апрельским заседанием FOMC состояла в том, что, с одной стороны, необходимо было ужесточать денежную политику (увеличивать стоимость кредита) в связи с ростом инфляции, а, с другой стороны, ее смягчать (то есть продолжать эмиссию, уж коли ставку снижать дальше некуда), поскольку потребительская активность снижается. ФРС решения не приняла, отложив его до июня, но на последующей после заседания пресс-конференции глава этой организации Берданке сказал две важных вещи. Во-первых, что в случае роста инфляции ФРС, все-таки, придется принимать меры (читай – повышать ставку), во-вторых, что главная задача, которую ФРС хочет решить до того, как начнет бороться с инфляцией – это увеличить потребительский спрос, для чего, собственно, ФРС и нужна эмиссия.

И вот, последние экономические данные. Прежде всего, в апреле, достаточно неожиданно упали объемы жилищного строительства в США...Ситуация на вторичном рынке не лучше. Хотя аналитики ожидали в апреле роста рынка и достижения объема продаж в 5.2 миллиона в месяц, в реальности, был достигнут результат 5.05 миллиона продаж.

Ниже есть продолжение.

Вроде бы, получше ситуация на рынке труда. Общее число лиц, получающих пособия по безработице на 7 мая составило 3.711 млн против прогноза 3.723 млн, однако нужно учесть, что многие безработные теряют возможность получать пособия и в статистике не учитываются. Число первичных заявок на получение пособий по безработице на 14 мая упало на 29 000, сократившись до 409 000, однако деловая активность этим цифрам противоречит. Так, индекс деловой активности в обрабатывающей промышленности ФРБ Филадельфии за май буквально рухнул, снизившись до уровня 3.9 против, более чем, 18 в апреле, причем прогноз на май был 20.0. А индекс опережающих индикаторов Consumer Board за апрель составил -0.3% м/м против прогноза +0.1% м/м.

Отметим здесь стандартную проблему современной американской статистики: два, вроде бы связанных экономических показателя, показывает противоположные направления изменений. Падение деловой активности должно бы вызвать рост безработицы – а она наоборот, падает. Разумеется, можно сказать, что есть некоторое несоответствие временных интервалов, в течение которых замеряется статистика, но, скорее, дело в том, что методики расчета не просто не согласованы, но и серьезно адаптированы под желаемый результат. Кроме того, экономика находится в структурном кризисе, при котором экономические процессы в разных отраслях экономики могут быть (временно, разумеется) сильно несогласованны.

При этом инфляция продолжает расти, точнее, как минимум не падает. Формально, номинальное значение потребительской инфляции в марте – 1.0% (в месяц!), в апреле – 0.6%. С учетом сезонности получилось 0.5% и 0.4% соответственно. А корневой индекс (без учета «волатильных» цен на нефтепродукты и еду) – 0.3% оба месяца. Эта последняя цифра, скорее всего, и есть уровень инфляции издержек, которую локальным снижением цен на нефть не исправишь. Но за год она даст результат примерно 4% - что в два раза выше максимально возможного уровня, установленного ФРС как недопустимый для превышения.

Вот и получается, что ситуация пока не проясняется, а, наоборот, запутывается, в том смысле, что потребность в ужесточении и смягчении денежной политики растет! Одновременно, естественно! Пока у меня есть ощущение, что ФРС попытается любой ценой запустить программу QE3 сразу после окончания предыдущей эмиссионной программы QE2, то есть на следующем заседании FOMC. Уж коли они верят, что эмиссия может запустить рост потребительского спроса.

Тут, впрочем, есть одна тонкость. Дело в том, что резкое падение рынка недвижимости может дать рост потребительских расходов (за счет сэкономленных денег). А может и не дать – если эти деньги пойдут на выросшую в цене аренду жилья. В общем, ситуация становится все более и более сложной и мы продолжим за ней следить. Поскольку вопрос это не просто важный, а принципиальный, ФРС пока определяет экономическую конъюнктуру всей мировой экономики.

http://worldcrisis.ru/crisis/858879

Хазин: о Стросс-Кана, долларе, МВФ центробанк центробанков

...не исключено, что целью удара был не сам Стросс-Кан, так сказать, как личность, а МВФ как организация, поскольку именно она могла стать лидером изменений, вносимых в современную финансовую модель. Что, естественно, сильно не нравится тем, кто является ее бенефициарами.

Ниже есть продолжение.

При этом нужно понимать, что здесь, при анализе мировой финансовой ситуации, я выступаю исключительно как аналитик, т. е. человек, который пользуется только открытыми источниками. Единственным моим отличием от массы других комментаторов является наличие внятной и, в общем, проверенной теории экономического кризиса, которая позволяет не только отсекать очевидные глупости в источниках информации, но и делать логически непротиворечивые выводы. Отметим, что для России ситуация – совершенно иная: тут как раз инсайдерская информация у меня есть, из-за чего я иногда молчу даже тогда, когда мне есть что сказать.

Впрочем, вернемся к основной теме. Именно из-за того, что я выступаю в качестве аналитика, любое подтверждение моих теорий представляется мне достаточно ценным – как в экономическом плане (хотя тут мелких подтверждений уже особо и не надо, поскольку теория кризиса, в общем, достаточно подтвердилась), так и в политическом.... Тем интереснее оказалась статья, которая вышла в журнале «Тайм».

В соответствии с ней, арест главы МВФ Доминика Стросс-Кана по обвинению в попытке изнасилования может усилить позиции доллара, уменьшив шансы на введение единой мировой валюты. Далее журнал напоминает, что Стросс-Кан предложить использовать эмитируемую МВФ квазивалюту, специальные права заимствования (SDR), как способ снизить зависимость государств в мире от доллара США, а затем более или менее подробно описывает идею с новой мировой валютой, объясняя, что привлекает эта идея в основном страны с развивающейся экономикой, например, Бразилию и Китай.

Тут можно поспорить, поскольку введение «центробанка центробанков» лишает Китай определенной доли самостоятельности, но это – не самое принципиальное место. А журнал пишет, что, в соответствии с планами, Мировой банк уже в 2025 году будет вынужден отойти от единой валютной системы в связи с ростом развивающихся рынков. При этом, по его мнению, наиболее вероятной заменой будет мультивалютная система, в которой в равной степени будут доллар, юань, евро и, возможно, SDR.

Далее в статье приводятся цифры падения роли доллара в мировой экономике и некоторые другие данные, но сами по себе они не очень интересны. Главное – это вывод, который я уже написал, но повторю еще раз: арест Стросс-Кана и неминуемое падение авторитета МВФ приведут к задержке планов по отказу от доллара как мировой валюты.

Здесь нужен еще один важный комментарий. Мировой банк писал в своем докладе о мультивалютной системе, но неявно предполагал, что система разделения труда останется единой. У меня тут есть серьезные сомнения: я считаю, что на сегодня единая, глобальная система разделения труда распадется на несколько частей, в каждой из которых будет своя «главная» валюта, причем внутри зон она будет иметь монополию, а в рамках межзонального обмена будет привязана к золоту. Но это – всего лишь мнение, хотя с тех пор, как оно было высказано (в начале 2000-х гг.), серьезных оснований для отказа от него не было.

Но вот создание «центробанка центрбанков» – это совершенно другой проект. Его главная цель – сохранить единую систему разделения труда и, соответственно, финансовую систему. Но! В т. ч. за счет резкого сокращения общего объема тех лиц, которые на ней сегодня паразитируют. В некотором смысле этот проект напоминает те процессы, которые сегодня происходят в российской элите: из-за сокращения общего пирога элита начинает «отсекать» те свои части, которые признает не самыми важными, с целью сохранения системы в целом. Отметим, что «не самые важные» вовсе не значит «маленькие». Как раз наоборот: численное сокращение может быть в несколько раз.

А вот с точки зрения большей части уже финансовой элиты Запада (как раз той, которая должна пойти, что называется, на убой), оба проекта одинаково неприемлемы. Но распад мира на зоны, т. е. полное разрушение современной системы, этот «финансовый планктон» (название, как понятно, дано по аналогии с планктоном офисным), т. е. люди, которые получают сверхдоходы по сравнению со средней заработной платой в стране, не создавая, в общем, никакого реального продукта, а только перераспределяя в свою пользу эмиссионные деньги, не приемлет категорически. И для них план «центробанка центробанков» от распада мировой системы разделения труда ничем не отличается.

Но мы-то понимаем, что это – разные планы, и дискредитация МВФ нарушает один из них, но ускоряет другой! По этой причине вывод, сделанный в статье в журнале «Тайм», на самом деле совершенно неверный. Да, план создания еще одного этажа финансовой надстройки, превращения МВФ в «центробанк центробанков», скорее всего, от этого сильно замедлился и, быть может, даже стал неосуществимым. Собственно, в экономическом смысле, как я уже писал, он результата дать и не может, поскольку его эффективность может проявиться только после кризиса, но никак не до него. Но в политическом – да, шансы сильно упали.

А вот вероятность распада мира на валютные зоны, наоборот, увеличилась, поскольку МВФ как международная финансовая организация, как и ее «сестры», Мировой банк и ВТО (ГАТТ), созданные в рамках Бреттон-Вудских соглашений, были теми скрепами, которые объединяли мир. Так что в заключение можно отметить, что статья в «Тайм» не только подтвердила мой политический вывод, но и продемонстрировала ту типовую иллюзию, которая сегодня есть у «финансового планктона» на Западе.

http://fintimes.km.ru/valyutnyi-rynok/mirovaya-ekonomika/15979

Итоги первого дня финала

Первый день финала: Грищук - Гельфанд: ½-½

http://crestbook.com/node/1495


UPDATE:
Видеоролик Сергея Шипова с комментариями сыгранных партий.

Прямая ссылка http://www.crestbook.com/files/Candidates-Day-11.avi
END OF UPDATE

UPDATE:

END OF UPDATE

Хазин о Доминике Стросс-Кане

Правила этикета в социальных сетях

По наводке блога Smart Videos – Умное видео

Есть фактическая ошибка. Показан Facebook, а дублирование "переводит" это как "в контакте".

Фейнман о науке и религии

По наводке блога Smart Videos – Умное видео

Перевод и озвучка: freetonik

http://www.smartvideos.ru/izuchenie-i-ponimanie-vselennoj

Нил деГрасс Тайсон об НЛО ( English, Russian)

По наводке блога Smart Videos – Умное видео

(Не забудьте включить русские субтитры)

http://www.smartvideos.ru/sushhestvuyut-li-nlo

История Интернета

По наводке блога Smart Videos – Умное видео

Все мы пользуемся Всемирной Сетью, однако, держу пари, не каждый из читателей данного блога сходу расскажет мне ее историю, правда ведь? Однако, после просмотра этого видео, Вы ее надолго запомните!

http://www.smartvideos.ru/istoriya-interneta

Оригинал: www.youtube.com/watch?v=9hIQjrMHTv4

...многие проблемы современных иконок, в частности устаревшая иконка для “сохранить”...Артемий Лебедев тоже, кстати, упомянал эту “проблему” в своем ЖЖ-посте.

http://www.smartvideos.ru/istoriya-interneta

...Во всех компьютерных программах, где есть иконка "Сохранить" (засейвить), изображена дискета. Многие люди начали работать за компьютерами, когда никаких дискет уже не было. А кто застал дискеты, не видел их в глаза лет десять... [Спрашивается, зачем рисовать не понятно что, не пора ли заменить иконку].

http://tema.livejournal.com/246735.html

Хазин: Мировой кредитный пузырь

Иран размещает ракеты средней дальности на территории Венесуэлы

Германское издание Die Welt сообщило о том, что на территории Венесуэлы, в районе города Санта Ана ди Коро в Венесуэльском заливе возводится иранская ракетная база, на которой будут размещены ракеты средней дальности.

Иранские ракеты, способные нести ядерную боеголовку, с легкостью достигнут любой цели в Соединенных Штатах: ракетная база строится на ближайшей к США точке атлантического побережья Венесуэлы, на полуострове Ди Парагуана. По информации Die Welt, договоренность о строительстве военной базы Ирана была включена в секретное соглашение о стратегическом сотрудничестве, подписанное лидерами двух стран 19 октября 2010 года.

http://txt.newsru.co.il/world/17may2011/iran510.html

Итоги пятого дня полуфинала

В финале сразятся Грищук и Гельфанд. Первая партия - 19 мая.

http://crestbook.com/node/1495

Полуфинал.

Счет после основных партий. Камский – Гельфанд 2:2, Грищук – Крамник 2:2.

Результаты тай-брейков. Камский – Гельфанд 2:2 (рапид), 0:2 (блиц). Грищук – Крамник 2:2 (рапид), 1,5:0,5 (блиц).

http://chesspro.ru/

UPDATE 17-05-2011:
Видеоролик Сергея Шипова с комментариями сыгранных партий.

Прямая ссылка http://www.crestbook.com/files/Candidates-Day-10.avi


END OF UPDATE

О солнечной энергии и энергии ветра

Форматирование сохранено.

...описывающего солнечную энергию и энергию ветра, как неисчерпаемый источник для энергетики будущего.

Это утверждение ложно по ряду чисто технических причин. То есть – теоретически эти утверждение верны на 100%. И неисчерпаемый, и экологически чистый, и с избытком хватит на все что только можно представить. Но все это наталкивается на ряд нюансов (слово "нюансы" здесь употребляется в том же смысле, что и в анекдоте про Чапаева и Петьку. То есть неочевидная на первый взгляд мелочь, которая тем не менее переворачивает смысл полностью).

Ниже есть продолжение.

Первый нюанс – фундаментальное отсутствие возможности качественно накапливать энергию (хоть электрическую, хоть тепловую). Все существующие решения имеют ряд серьезных недостатков – ресурсоемкость, сложность, недолговечность. Говоря простым человеческим языком – идеального аккумулятора не существует. Те что существуют – громоздки, грязны, дороги, недолговечны.

Второй нюанс – фундаментальное отсутствие возможности транспортировать энергию на существенные расстояния (тысячи километров) без потерь, сводящих на нет саму транспортировку (например, потеря 90% энергии). Ресурсоемкость и сложность имеющихся решений (высоковольтные линии).

Эти два нюанса сразу зачеркивают возможность:

а) накапливать энергию ТОГДА когда она доступна (светит солнце, дует ветер), и использовать тогда когда она нужна (ветра нет, ночь).

б) вырабатывать энергию ТАМ где она доступна (жаркие солнечные страны (пустыня Сахара), ветреные места), и использовать ее там где она нужна (северные районы, места нахождения месторождений, промышленных предприятий).

И наконец на эти пару нюансов (имеющих фундаментальную роль) накладываются еще парочка. А именно – чрезвычайная ресурсоемкость и энергоемкость производства существующих средств использования солнечной и ветровой энергии. Говоря простым языком – чтобы настроить ветряков нужное количество, нужно ТАКОЕ количество металла израсходовать, и прочих затрат (производственных, транспортных), что ветряки эту энергию отрабатывать будут бог знает сколько. А с солнечными батареями еще хуже – на производство кристаллического кремния потребляется количество энергии, превышающее то, которое батарея может выработать за ВЕСЬ срок своей службы. Все, это приговор. Показанные в фильме красивые гелиотермальные установки (фокусирующие солнечный свет на парогенераторе) неплохо бы работали в пустыне Сахара. Но какой от них толк, если от них до потенциальных потребителей – тысячи и тысячи километров? Как от них запитать промышленность скажем Урала, где всю долгую зиму мороз -30, за всю зиму солнечных дней хорошо если десяток-другой, и низенькое солнце проползает над горизонтом в течение часов 6-8?

Лично мое резюме. Для того чтобы сказанное про солнечную и ветровую энергию стало правдой (т.е. то, что они могут заменить и превзойти существующую энергетику, основанную на сжигании ископаемого топлива) – необходимо чтобы ) был найден способ аккумулировать энергию, на порядки превышающий по качествам сегодняшние;

б) был найден способ транспортировать энергию, на порядки превышающий по качествам сегодняшние;

в) был найден способ производства солнечных батарей и желательно ветряков, на порядки менее ресурсоемкий чем сегодняшние.

Ни по одному из этих направлений у существующего научно-технического прогресса ответа нет. И если по третьему можно хотя бы слабо надеяться на что-то в ближайшие десятилетия (ориентируясь например на то, как резко подешевели жидкокристаллические мониторы за десяток лет), но по двум первым – надеяться не на что. За последние 50 лет НИЧЕГО принципиального в этой отрасли не было сделано...

http://vicsrg.ho.com.ua/stat/ogorod-faq.htm

Жителей окрестностей сектора Газы просят быть готовыми бежать в укрытия

Жители населенных пунктов в приграничных с сектором Газы районах получили распоряжение постоянно находиться в непосредственной близости от домов и убежищ.

Как сообщают официальные источники, это распоряжение было сделано в связи с предположением военных о готовящемся обстреле южных районов страны ракетами из сектора Газы.

Ниже есть продолжение.

...Жителей трех населенных пунктов, расположенных вблизи границы с сектором, попросили быть бдительными и подготовиться к возможным ракетным обстрелам. Местное население призывают быть готовыми в любую минуту бежать в укрытия.

В ЦАХАЛе попросили также фермеров, чьи поля расположены вблизи границы с сектором Газы, прекратить работы и собрать рабочих в безопасных местах. Отмечается, что ракетно-минометные обстрелы могут последовать в любой момент...

http://cursorinfo.co.il/news/novosti/2011/05/15/darom_konenut/
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/15may2011/gaz502.html

"Железный купол" покидает Беэр-Шеву (Russian, Hebrew)

Руководство ЦАХАЛа решило свернуть батареи ПВО "Железный купол", размещенные под Беэр-Шевой. Об этом сообщает сегодня, 15 мая, новостное агентство NRG.

Планируется разместить батареи купола в одном из поселений, окружающих Газу. Источники, сообщившие данную информацию не рассказали о причинах, побудивших ЦАХАЛ переместить "Железный купол".

Ниже есть продолжение.

בצבא החליטו להעתיק את מיקומה של הסוללה שהגנה על תושבי באר שבע לעיר אחרת. צה"ל: "מיקום הכיפה נקבע על פי הערכת מצב"

...
מיד לאחר פריסת שתי הסוללות הדגישו גורמים בחיל האוויר
כי המערכת תועבר ממקום למקום על פי הצורך הביטחוני, ולא תישאר במקום אחד. אחת הסיבות לכך היא כי למערכת הביטחון אין עדיין תקציב לייצור של מערכות נוספות והדבר תלוי בכספי הסיוע האמריקאי.

http://cursorinfo.co.il/news/novosti/2011/05/15/iron-dome/
http://www.nrg.co.il/online/1/ART2/240/657.html?hp=1&cat=875

Восточный Иерусалим: араб совершил наезд на полицейских и арабов

Двое сотрудников полиции получили легкие травмы в результате "автомобильного теракта" в Джабль аль-Мукабаре в окрестностях Иерусалима. Как сообщает радиостанция "Решет Бет", полицейские остановили автомобиль для досмотра, и в этот момент водитель другой машины совершил намеренный наезд на них.

При попытке скрыться с места преступления он задавил двоих местных жителей, которые, как и полицейские, получили легкие травмы. Пострадавшим была оказана медицинская помощь на месте.

Полиция начала розыски преступника.

http://txt.newsru.co.il/israel/15may2011/jerus512.html

В здание больницы "Адаса Ар а-Цофим" брошены бутылки с "коктейлем Молотова"

http://txt.newsru.co.il/israel/15may2011/hadassa.html

Попытка прорыва ливанской границы в районе Марун ар-Рас. Есть убитые.

Форматирование моё.

Согласно израильской оценке ситуации в районе ливанской деревни Марун ар-Рас, палестинские демонстранты, пытавшиеся прорвать израильскую границу с территории Ливана, погибли от огня, открытого ливанской армией, а не военнослужащими ЦАХАЛа.

По наблюдениям ЦАХАЛа, ливанская армия открыла ожесточенный огонь по демонстрантам, подбиравшимся к израильской границе, чтобы отогнать их обратно. Израильтяне не отрицают, что стреляли по демонстрантам, но уверяют, что огонь велся исключительно по ногам, а потому погибнуть от огня ЦАХАЛа никто не мог. Также ЦАХАЛ отмечает, что произошедшее на границе стало результатом иранской провокации.

Ранее ливанская армия возложила всю ответственность за погибших на солдат ЦАХАЛа.

Напомним, число погибших достигло 10. Число раненых, по данным ЮНИФИЛ, превысило 100.

Общее число палестинцев, погибших в ходе Дня Накбы, достигло 16. Четыре человека погибли, проникнув в Израиль с территории Сирии. Один палестинец погиб на КПП Калантрия к северу от Иерусалима. Еще один погиб в секторе Газы.

Ниже есть продолжение.

Представители миротворческих сил ООН на юге Ливана (UNIFIL) сообщили, что ответственность за эскалацию обстановки на ливано-израильской границе целиком и полностью несет регулярная армия Ливана, уполномоченная охранять закон и порядок в этом районе.

В беседе с корреспондентами израильской радиостанции "Решет Бет" представитель UNIFIL выразил опечаленность бездействием ливанских военнослужащих и подчеркнул, что миротворцы ООН поддерживают тесные контакты со всеми задействованными сторонами.

UNIFIL обращается к Израилю с просьбой проявлять максимальную сдержанность. По последним данным, ливанская сторона сообщает о шестерых погибших в результате обстрела израильскими военнослужащими десятков палестинцев, прорвавших ливанские блокпосты в районе Марун а-Раса.

Примечательно, что представители наблюдателей ООН на сирийско-израильской границе (UNDOF) отказываются как-либо комментировать происходящее, попросту отключая телефон, узнав, что дозвониться пытаются израильские журналисты.

http://cursorinfo.co.il/news/novosti/2011/05/15/sold/
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/15may2011/un501.html
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/15may2011/liban_a208.html
http://txt.newsru.com/world/15may2011/nb3.html

Прорыв границы в районе Мадждаль Шамс. Десять человек убито.

Около 13:00 в районе Мадждаль Шамс, недалеко от границы с Сирией, произошла перестрелка. Примерно в 13:30 радиостанция "Решет Бэт" передала первое сообщение о пострадавших. Представитель местного совета Мадждаль Шамс сообщил что, от 400 до 500 палестинских арабов из Сирии попытались проникнуть в район Мадждаль Шамс (Голанские высоты), где проживают израильские друзы. "Примерно 50 из них это удалось", - заявил он.

Очевидец на северной границе сообщил, что границу через минное поле пытались пересечь несколько тысяч человек. Сирийские военные не вмешивались в происходящее.

Военные подтвердили: речь идет о проникновении на территорию Израиля группы палестинских арабов, проживающих в Сирии, которые сегодня отмечают "День Накбы" (день палестинской катастрофы, приуроченный к дате основания государства Израиль).

...Количество погибших участников прорыва сирийско-израильской границы в районе друзской деревни Мадждаль Шамс выросло до 10 человек. Как сообщает радиостанция "Коль Исраэль", на территорию Сирии были выдворены 130 человек, незаконно проникших в Израиль. Были также переданы тела 10 погибших...

Ниже есть продолжение.

3:45. 2-й канал ИТВ сообщает о четырех погибших. Над Голанскими высотами кружат вертолеты ЦАХАЛа. Радиостанция "Коль Исраэль" сообщает, что в Мадждаль Шамс, друзском городке, жители которого имеют сирийское гражданство, царит паника.

14:00. На границе идет перестрелка между военнослужащими ЦАХАЛа и сирийскими палестинцами. Сообщается об одном погибшем гражданине Сирии и трех раненных израильтян. Есть также раненные на сирийской стороне границы.

14:10. Перестрелка на израильско-сирийской границе продолжается. На территорию Израиля проникли около тысячи палестинцев. Свидетели сообщают, что в районе проникновения находится лишь незначительное количество израильских военных без спецтехники.

14:20. Старейшины друзских деревень требуют от проникших на территорию Израиля палестинцев вернуться в Сирию.

14:30. Во всех больницах севера страны объявлено чрезвычайное положение. ЦАХАЛ выдвинул к месту прорыва границы два танка. На границе продолжают звучать выстрелы. Полиция перекрывает подъезды к Мадждаль Шамс. К центру Мадждаль Шамс стянуты крупные силы ЦАХАЛа.

Жителям окрестных еврейских поселков велено забрать детей из школ и детских садов и закрыться дома.

14:50. В поселке Неве-Атиб, наиболее близко расположенном к Мадждаль Шамс еврейском населенном пункте, развернут оперативный штаб служб спасения и полиции. Боевые подразделения ЦАХАЛа окружили друзский поселок, однако не торопятся входить в центр города.

На границе с Ливаном в районе Марун а-Раса военнослужащие ЦАХАЛа были вынуждены открыть огонь по палестинцам, прорвавшим ливанские блокпосты и попытавшимся нанести ущерб забору безопасности на израильской стороне границы. Ливанская сторона сообщает о двух погибших и 15 раненых.

15:00. Израильские военные сообщают: палестинских арабов, проникших в Израиль из Сирии, удалось вытеснить за пределы забора безопасности. Ситуация, в целом, урегулированы. Военные подтверждают, что был убит один "сириец" и около 10 получили ранения.

15:10. Арабские телеканалы передают кадры, снятые любительской камерой в Мадждаль Шамс. На этих кадрах видно множество людей с палестинскими флагами, которые проходят по улицам Мадждаль Шамс. В комментариях поясняется, что речь идет о сотнях палестинских арабов, прорвавшихся из Сирии в Израиль в "День Накбы". При этом сообщается о десятках (до 50) пострадавших в результате столкновений с израильскими военными.

15:30. Сирийское государственное агентство SANA передает, что в больницу "Мученика Мамдуха Абаза" в Кунейтре поступили свыше 60 пострадавших в результате действий израильских военных в районе друзского населенного пункта Мадждаль Шамс. В официальном сообщении говорится, что речь идет об "арабских гражданах, отмечавших Накбу на оккупированной территории сирийских Голан". Директор больницы "Мученика Мамдуха Абаза" доктор Али Канаан сообщил, что свыше 20 человек пострадали в результате стрельбы израильских военных (не уточняется, идет ли речь о резиновых пулях или стрельбе боевыми патронами), более 40 были госпитализированы в связи с отравлением слезоточивым газом. Израильские военные подтверждают, что были вынуждены применить спецсредства против палестинских арабов, проникших из Сирии на территорию Израиля в районе Мадждаль Шамс. Ранее сообщалось об 1-4 погибших и десятках раненых. Второй канал ИТВ передает, что израильские военные медики оказывают помощь не только пострадавшим израильтянам, но и арабам, прибывшим из Сирии.

16:00. Сотни палестинских арабов остаются неподалеку от израильской границы на территории Сирии. Израильское телевидение показывает кадры, на которых видно, что автобусы, на которых эти люди прибыли к границе, пока продолжают ждать на трассе, примерно в километре от границы.

16:30. Служба скорой помощи "Маген Давид Адом" передает, что в результате столкновений в районе Мадждаль Шамсс были легко ранены 6 граждан Израиля. При этом израильские медики констатировали смерть одного "сирийца" и тот факт, что двое "сирийцев" получили пулевые ранения.

17:00. Палестинские арабы, прорвавшиеся на израильскую территорию из Сирии, постепенно возвращаются на сирийскую территорию. По мнению военнослужащих, границу нарушили около 230 человек, несколько десятков продолжают разыскивать по территории друзской деревни. Наблюдатели ООН в районе сирийско-израильской границы (UNDOF) отказываются комментировать происходящее.

17:30. Количество палестинских арабов, убитых в Маджаль Шамс, выросло до 10 человек: 10 тел были переданы сирийской стороне.

До сегодняшнего дня израильско-сирийская граница считалась самой спокойной из границ Израиля.

http://txt.newsru.co.il/israel/15may2011/majd_102.html
http://txt.newsru.co.il/arch/mideast/15may2011/deads504.html

Теракт в Тель-Авиве, людей давили грузовиком

По меньшей мере, один человек погиб в результате умышленного столкновения грузовика с несколькими машинами на улице Бар-Лев в Тель-Авиве.

На данный момент, известно, что задержан водитель грузовика, араб из Кфар-Касема. Из службы "скорой помощи" передали, что речь идет о 10-15 пострадавших.

Ниже есть продолжение.

...Один из очевидцев инцидента на улице Бар-Лев заявил в эфире радиостанции "Коль Исраэль", что грузовик, протаранивший легковые автомобили и пассажирский автобус...водитель грузовика первоначально планировал протаранить ворота школы, однако в последний момент ему помешал пассажирский автобус.

Корреспондент "Коль Исраэль" сообщает, что пассажирский автобус врезался в забор школы "Голомб", уклоняясь от столкновения с грузовиком, выехавшим на встречную полосу.

По состоянию на 10:45 часов утра все пострадавшие госпитализированы. Полиция перекрыла движение в районе инцидента и снимает показания очевидцев....

Как сообщили свидетели происшествия, инцидент начался около 9:35. Водитель грузовика выехал на улицу Бар-Лев, и на протяжении более чем 600 метров врезался в машины и сбивал пассажиров. После того, как грузовик врезался в автобус, он остановился, и водитель, выпрыгнув из него начал бросать в прохожих предметами и проклинать их. Он задержан полицией, а службы "скорой помощи" оказывают помощь пострадавшим. По меньшей мере, одна женщина получила тяжелые ранения, после того, как на нее упал светофор. Состояние восьмерых пострадавших оценивается, как легкое, все они доставлены в больницу. Личность погибшего до сих пор неизвестно. Сообщается лишь, что речь идет о 40-летнем мужчине.

....водитель – 22-летний молодой человек. Помимо него задержан житель деревни Арара, находившийся на месте происшествия. Его связь с водителем грузовика проверяется.

...Погибший, 29-летний Авив Мораг, не сумел уклониться от столкновения с тяжелым грузовиком, и погиб на месте...

http://cursorinfo.co.il/news/novosti/2011/05/15/gruzovik/
http://cursorinfo.co.il/news/novosti/2011/05/15/terakt-ta2/
http://txt.newsru.co.il/israel/15may2011/pigua308.html
http://txt.newsru.co.il/israel/15may2011/pigua309.html
http://txt.newsru.co.il/israel/15may2011/morag15.html

Палестинцы забрасывают солдат камнями, прячась за машиной скорой помощи. ВИДЕО

Пресс-служба Армии обороны Израиля опубликовала видеозапись арабских беспорядков в лагере палестинских беженцев Каландия, расположенном в районе Рамаллы.

Эта видеозапись демонстрирует, как молодые палестинцы в масках забрасывают израильских военнослужащих камнями, используя машину службы скорой помощи "Красный полумесяц" в качестве щита.

Отметим, что ни водитель машины скорой помощи, ни медики, если они там находились, не пытались воспрепятствовать циничному использованию медицинского автомобиля.

В беспорядках в Каландии участвовали около 600 палестинцев

http://txt.newsru.co.il/mideast/15may2011/redpol509.html

Итоги четвёртого дня полуфинала

Полуфинал.

4 тур. Гельфанд – Камский, Крамник – Грищук ничьи.
Счет после основных партий. Камский – Гельфанд 2:2, Грищук – Крамник 2:2.

http://chesspro.ru/

Завтра наш ждут два тай брейка.

Видеоролик Сергея Шипова с комментариями сыгранных партий.

Прямая ссылка http://www.crestbook.com/files/Candidates-Day-9.avi

Евгений Сатановский и Гейдар Джемаль спорят о ликвидации бин Ладена

Мои впечатления о книге "Государь" Никколо Макиавелли.

Саму книгу можно найти тут.

Буду краток. ИМХО, эта книга устарела. Сейчас используются более утончённые методы правления. Отношению простого народа к правителям иное. Если рассматривать исключительно Запад, исключая в том числе Россию, то там уже давно народ не ищет "хорошего государя". Идеология заключается в том, что народ избирает временно менеджера, которого он может поменять, если что ни так. Это картина разительно отличается от правления государством "по наследству". (Хотя в некоторых странах, например, в Великобритании монархия в той или иной форме осталась, монархи там именно царствуют, а не управляют).

New York City prices up by 14% since last year (English)

С подачи Хазина.

О реальной инфляции в США.

http://khazin.livejournal.com/167683.html

New Yorkers are being nickel and dimed to death, shelling out 21 cents more for a box of Corn Flakes, 29 cents more for a six-pack of beer, and about a buck extra to go to the movies. It even costs more to treat a headache than it did in 2010.

Costs are creeping upward for everything from a coffee-cart cup of Joe to a carton of milk to a TV dinner.

A Post analysis found that rent has risen 5 percent and a sampling of New Yorkers’ common purchases have jumped about 14 percent.

The average price of a regular gallon of gas in New York City was $$$4.21 Friday, compared with $$$3.08 a year ago, according to the American Automobile Association.
...
The average price of a one-bedroom apartment in a Manhattan doorman building last month was $$$3,529 up from $$$3,360 a year ago, according to The Real Estate Group New York.
...
Birtukan Assefa, 29, a social-work student at Hunter College, said she has cut back on her drinking — of milk.

“I don’t drink milk anymore the way I used to! It’s too expensive,” she said.

Upper West Side resident Ana Catalina Vargas, 28, said she forgoes fruit because it’s too pricey.
...

There is more below.
Ниже есть продолжение.

TRANSPORTATION

Monthly unlimited MetroCard

2010: $89
2011: $104

15-gallon gas fill-up

2010: $46.20 ($3.08/gal. regular)
2011: $63.15 ($4.21/gal. regular)

UTILITIES

January average Con Ed apartment bill

2010: $65.19
2011: $72.69

CLOTHING

J. Crew cotton women’s shirt

2010: $69.50
2011: $72

Boys’ blue jeans

2010: $24.50
2011: $34.50

Victoria’s Secret cotton panties

2010: 5 for $25
2011: 5 for $25.50

RENT

Average Manhattan one-bedroom, doorman building

2010: $3,360
2011: $3,529

ENTERTAINMENT

Cable/Internet bill

2010: $122
2011: $129

Movie theater ticket

2010: $12
2011: $13

GROCERIES

4-pound chicken

2010: $7.08 ($1.77/pound)
2011: $11.96 ($2.99/pound)

1 pound ground beef

2010: $3.59
2011: $4.99

Head iceberg lettuce

2010: $2.16
2011: $2.49

One dozen large eggs

2010: $2.67
2011: $3.99

Chunk light tuna

2010: $1.74
2011: $1.79

Frozen chicken dinner

2010: $4.79
2011: $5.19

5 pounds sugar

2010: $4.38
2011: $5.49

Kleenex tissues, 200-count

2010: $2.58
2011: $2.99

1 can coffee

2010: $5.82
2011: $6.99

Advil 50-count

2010: $9.54
2011: $9.99

Orange juice 64 oz.

2010: $4.94
2011: $5.39

Half gallon whole milk

2010: $2.47
2011: $2.99

2-liter Coke

2010: $2
2011: $2.29

Loaf white bread

2010: $2.28
2011: $2.89

1 pound bananas

2010: 85¢
2011: $1.29

6-pack Heineken

2010: $10.70
2011: $10.99

18-oz. Corn Flakes

2010: $5.38
2011: $5.59

FAST FOOD

Pizza Hut 12-inch pie

2010: $11.86
2011: $14.99

Medium coffee, street vendor

2010: $1
2011: $1.25

Quarter Pounder with cheese

2010: $3.92
2011: $3.99

Bagel at Ess-A-Bagel

2010: 85¢
2011: $1.00

Leaving out rent, here’s what you would have paid for one of all these items:

2010 TOTAL: $543.99
2011 TOTAL: $622.37

DIFFERENCE:$78.38
+14%

Plus, rent went up +5%

Source: ACCRA Cost of Living Index; American Automobile Association; The Real Estate Group New York; Food Emporium; D’Agostino

http://www.nypost.com/p/news/local/big_apple_gets_price_clubbed_BYF1ApF3ol3i4CuiQbDEoM

Мои впечатления о книге "Золотое сечение" Марио Ливио. Часть VII

См. также
Мои впечатления о книге "Золотое сечение" Марио Ливио. Часть I
Часть II. Алгебраические свойства золотого сечения.
Часть III. Числа Фибоначчи и золоте сечение.
Часть IV. Цепные дроби и золоте сечение.
Часть V. Фрактальная геометрия и золоте сечение.
Часть VI. Закон Бенфорда, или закон первой цифры.
Часть VII. Золотое сечение в природе.


Золотое сечение в природе.
Это, наконец-то, последняя часть. В принципе, её можно читать сразу после первой части (хотя в некоторых местах я использую факты показанные в предыдущих частях), поэтому я дам ссылку сюда оттуда. Просмотр роликов не требует никакой особой подготовки.

В этой части я бы хотел бы рассказать о том, где мы встречаем золотое сечение в природе и в повседневной жизни. Так как я наткнулся на потрясающий ролик, то я думаю, что будет намного интересней посмотреть его, чем читать меня, хотя ниже я дополню его (стр. 121-125 в книге).




Про подсолнух я расскажу подробней ниже.




Ниже есть продолжение.

В последнем видео, показан угол в 137,5°, а потом показана некоторая бегущая картинка. На самом деле, здесь показан порядок появления лепестков в расстениях. Откуда же знают, в каком порядке должны появляться семечки? При чём тут 137,5° и как это связано с золотым сечением?

Начнём сначала. В 1904 году ботаник Айя Чёрчь (надеюсь, я не слишком переврал его имя) в книге "О связи философии с механическими законами" впервые понял важность взгляда на порядок появления лепестков в том виде, в котором показан в ролике. Угол между линиями, соединяющими центр стебля с каждым его новым лепестком приблизительно сохраняется. Как это ещё было установлено братьями Браве в 1837 г., этот угол примерно равен 137,5°. Какая же связь этого угла с золотым сечением?

Вычислим, для начала угол, который получается при деление полного круга (360°) на золотое сечение φ. Напомню, что численное значение $\phi$, золотого сечение

$\phi=\frac{1+ \sqrt{5} }{2} \approx 1,6180339887$

Таким образом $360°/\phi \approx 360°/ 1,6180339887 \approx 222,5° $.

Мы получим угол, больше развёрнутого (222,5°>180°). Как известно, угол меряется от положительного направления оси абсцисс против часовой стрелки. Угол в 222,5°, таким образом, лежит в III четверти. Его же мы можем получить, если будем мерять от положительного направления оси абсцисс по часовой стрелке. Но тогда мы получим не 222,5°, а 360°-222,5°=137,5° - угол который мы наблюдаем в природе. Т.е. 222,5° отмеренное "в математике", против часовой стрелки равняются 137,5° "в природе", по часовой стрелке. Некоторые называют 137,5° - золотым углом.

В пионерской работе, сделанной в 1907 году немецкий математик Джей Фон Итэрсон (надеюсь я не сильно переврал его фамилию) показал, если плотно сжимать непрерывные точки, угол между которыми составляет 137,5°, в тонкие спирали, глаз сразу воспримет одно семейство спиралевидных структур закрученных по часовой стрелке, и другое семейство - закрученное против часовой стрелке. Количество спиралей в каждом семействе будут составлять, обычно, последовательные числа Фибоначчи, так как отношение между ними стремится к золотому сечению.

Такие противонаправленные спирали хорошо видны в подсолнухе. Если смотреть на голову подслолнуха, будут видны спирали закрученные по и против часовой стрелки, созданное цветком. Очевидно, что они растут так, что они делят горизонтальное пространство наиболее эффективным способом. Количество таких спиралей, в большинстве случаев, зависит от размера головки. В наиболее распространённых случаях есть 34 спирали в одном направлении и 55 спирали в противоположном направлении, однако найдены подсолнухи с отношениями 89:55, 144:89 и даже 233:144 между количеством спиралей (о последнем сообщении было сообщение в Scintific American в 1951 г.). Всё это, конечно же, является отношением между близлежащими числами Фибоначчи. В самом большом подсолнухе, при продвижении от центра к краям структура простирается от одной пары последовательный чисел Фибоначчи к следующей.

В маргаритке, как и в некоторых других цветках, количество лепестков в венчике также содержат в себе числа Фибоначчи и другие связи с золотым сечением. В большинстве случаях маргаритка содержит 13, 21 или 34 лепестка - все они являются числами Фибоначчи. Количество лепестков просто отражает количество спиралей в одном семействе. Подобная связь есть и розы.

Почему же, угол между двумя последовательными лепестками составляет именно золотой угол в 137,5°? Здесь я не буду приводить ботаническое объяснение и физические опыты поставленные в 1991, 1992, и 1996 г. (они показали, что системы с "золотым углом" обладают минимальной энергией), а дам лишь математическое объяснение феномена. Бутон расположенным по спирали, так что разделяет их золотой угол будут иметь максимальное уплотнение. В самом деле, если угол расхождения был бы 120°, к примеру (т.е. 360°/3) или любое другое рациональное кратное 360°, лепестки были бы покрывали бы друг друга при радиальном взгляде (по длине трёх линий, в случае с 120°) и так оставались бы между ними большие пустоты. В противоположность этому, угол расхождения такой как золотой угол, являющийся иррациональным кратным 360°, обеспечивает, что лепестки не будут накладываться друг друга при любом заданном радиальном взгляде и поэтому эффективно заполнят пустоты. Золотой угол является предпочтительным среди всех иррациональный кратных 360°, т.к. золотое сечение φ является самым иррациональным числом из всех иррациональных чисел в следующем смысле. Вспомним, что золотое сечение представимо в виде цепной дроби, состоящей исключительно из 1. Такая цепная дробь сходиться медленнее чем любая другая цепная дробь. Другими словами, золотое сечение "само трудно" среди всех иррациональных чисел представить в качестве цепной дроби.

Конец.

Итоги третьего дня полуфинала

Полуфинал.

3 тур. Камский – Гельфанд, Грищук – Крамник ничьи.
Счет после 3 партий. Камский – Гельфанд 1,5:1,5, Грищук – Крамник 1,5:1,5.

http://chesspro.ru/


UPDATE:
Видеоролик Сергея Шипова с комментариями сыгранных партий.
Прямая ссылка http://www.crestbook.com/files/Candidates-Day-8.avi
END OF UPDATE


UPDATE-2:

END OF UPDATE

Карл Поппер. Предположения и опровержения. Рост научного знания.

См. также
Методы, ведущие к самообману
Методы научного познания
Фальсифицируемость или критерий Поппера


Сокращённый вариант. Форматирование сохранено.

...[Я хочу] рассказать вам о своей работе в области философии науки начиная с осени 1919 года, когда я впервые начал искать ответ на вопрос о том, “когда теорию можно считать научной?”, или по-иному — “существует ли критерий научного характера или научного статуса теории?”.

В то время меня интересовал не вопрос о том, “когда теория истинна?”, и не вопрос, “когда теория приемлема?”. Я поставил перед собой другую проблему. Я хотел провести различие между наукой и псевдонаукой, прекрасно зная, что наука часто ошибается и что псевдонаука может случайно натолкнуться на истину.

Ниже есть продолжение.

Мне был известен, конечно, наиболее распространенный ответ на мой вопрос: наука отличается от псевдонауки — или от “метафизики” — своим эмпирическим методом, который по существу является индуктивным, то есть исходит из наблюдений или экспериментов. Однако такой ответ меня не удовлетворял. В противоположность этому свою проблему я часто формулировал как проблему разграничения между подлинно эмпирическим методом и неэмпирическим или даже псевдоэмпирическим методом, то есть методом, который, хотя и апеллирует к наблюдению и эксперименту, тем не менее не соответствует научным стандартам. Пример использования метода такого рода дает астрология с ее громадной массой эмпирического материала, опирающегося на наблюдения — гороскопы и биографии.

Однако не астрология привела меня к моей проблеме, поэтому я коротко опишу ту атмосферу, в которой она встала передо мной, и те факты, которые в тот период больше всего интересовали меня. После крушения Австро-Венгрии в Австрии господствовал дух революции: воздух был полон революционных идей и лозунгов, новых и часто фантастических теорий. Среди интересовавших меня в ту пору теорий наиболее значительной была, без сомнения, теория относительности Эйнштейна. К ним же следует отнести теорию истории Маркса, психоанализ Фрейда и так называемую “индивидуальную психологию” Альфреда Адлера.

Немало общеизвестных глупостей высказывалось об этих теориях, и в особенности о теории относительности (что случается даже в наши дни), но мне повезло с теми, кто познакомил меня с этой теорией. Все мы — тот небольшой кружок студентов, к которому я принадлежал, — были взволнованы результатом наблюдений Эддингтона, который в 1919 году получил первое важное подтверждение эйнштейновской теории гравитации. На нас это произвело огромное впечатление и оказало громадное влияние на мое духовное развитие.

Три других упомянутых мной теории также широко обсуждались в то время среди студентов. Я лично познакомился с Адлером и даже помогал ему в его работе среди детей и юношей в рабочих районах Вены, где он основал клиники социальной адаптации.

Летом 1919 года я начал испытывать все большее разочарование в этих трех теориях — в марксистской теории истории, психоанализе и индивидуальной психологии, и у меня стали возникать сомнения в их научном статусе. Вначале моя проблема вылилась в форму простых вопросов: “Что ошибочного в марксизме, психоанализе и индивидуальной психологии?”, “Почему они так отличаются от физических теорий, например от теории Ньютона и в особенности от теории относительности?”

Для пояснения контраста между этими двумя группами теорий я должен заметить, что в то время лишь немногие из нас могли бы сказать, что они верят в истинность эйнштейновской теории гравитации. Это показывает, что меня волновало не сомнение в истинности трех других теорий, а нечто иное. И даже не то, что математическая физика казалась мне более точной, чем теории социологии или психологии. Таким образом, то, что меня беспокоило, не было ни проблемой истины — по крайней мере в то время, — ни проблемой точности или измеримости. Скорее я чувствовал, что эти три другие теории, хотя и выражены в научной форме, на самом деле имеют больше общего с примитивными мифами, чем с наукой, что они в большей степени напоминают астрологию, чем астрономию.

Я обнаружил, что те из моих друзей, которые были поклонниками Маркса, Фрейда и Адлера, находились под впечатлением некоторых моментов, общих для этих теорий, в частности под впечатлением их явной объяснительной силы. Казалось, эти теории способны объяснить практически все, что происходило в той области” которую они описывали. Изучение любой из них как будто бы приводило к полному духовному перерождению или к откровению, раскрывающему наши глаза на новые истины, скрытые от непосвященных. Раз ваши глаза однажды были раскрыты, вы будете видеть подтверждающие примеры всюду: мир полон верификациями теории. Все, что происходит, подтверждает ее. Поэтому истинность теории кажется очевидной и сомневающиеся в ней выглядят людьми, отказывающимися признать очевидную истину либо потому, что она несовместима с их классовыми интересами, либо в силу присущей им подавленности, непонятой до сих пор и нуждающейся в лечении.


Наиболее характерной чертой данной ситуации для меня выступает непрерывный поток подтверждений и наблюдений, “верифицирующих” такие теории. Это постоянно подчеркивается их сторонниками. Сторонники психоанализа Фрейда утверждают, что их теории неизменно верифицируются их “клиническими наблюдениями”. Что касается теории Адлера, то на меня большое впечатление произвел личный опыт. Однажды в 1919 году я сообщил Адлеру о случае, который, как мне показалось, было трудно подвести под его теорию. Однако Адлер легко проанализировал его в терминах своей теории неполноценности, хотя даже не видел ребенка, о котором шла речь. Слегка ошеломленный, я спросил его, почему он так уверен в своей правоте. “В силу моего тысячекратного опыта”, — ответил он. Я не смог удержаться от искушения сказать ему: “Теперь с этим новым случаем, я полагаю, ваш тысячекратный опыт, по-видимому, стал еще больше!”

При этом я имел в виду, что его предыдущие наблюдения были не лучше этого последнего — каждое из них интерпретировалось в свете “предыдущего опыта” и в то же время рассматривалось как дополнительное подтверждение. Но, спросил я себя, подтверждением чего? Только того, что некоторый случай можно интерпретировать в свете этой теории. Однако этого очень мало, подумал я, ибо вообще каждый мыслимый случай можно было бы интерпретировать в свете или теории Адлера, или теории Фрейда.

Я могу проиллюстрировать это на двух существенно различных примерах человеческого поведения: поведения человека, толкающего ребенка в воду с намерением утопить его, и поведения человека, жертвующего жизнью в попытке спасти этого ребенка. Каждый из этих случаев легко объясним и в терминах Фрейда, и в терминах Адлера. Согласно Фрейду, первый человек страдает от подавления (скажем, Эдипова) комплекса, в то время как второй — достиг сублимации. Согласно Адлеру, первый человек страдает от чувства неполноценности (которое вызывает у него необходимость доказать самому себе, что он способен отважиться на преступление), то же самое происходит и со вторым (у которого возникает потребность доказать самому себе, что он способен спасти ребенка). Итак, я не смог бы придумать никакой формы человеческого поведения, которую нельзя было бы объяснить на основе каждой из этих теорий. И как раз этот факт — что они со всем справлялись и всегда находили подтверждение — в глазах их приверженцев являлся наиболее сильным аргументом в пользу этих теорий. Однако у меня зародилось подозрение относительно того, а не является ли это выражением не силы, а, наоборот, слабости этих теорий?

С теорией Эйнштейна дело обстояло совершенно иначе. Возьмем типичный пример — предсказание Эйнштейна, как раз тогда подтвержденное результатами экспедиции Эддингтона. Согласно теории гравитации Эйнштейна, тяжелые массы (такие, как Солнце) должны притягивать свет точно так же, как они притягивают материальные тела. Произведенные на основе этой теории вычисления показывали, что свет далекой фиксированной звезды, видимой вблизи Солнца, достиг бы Земли по такому направлению, что звезда казалась бы смещенной в сторону от Солнца, иными словами, наблюдаемое положение звезды было бы сдвинуто в сторону от Солнца по сравнению с реальным положением. Этот эффект обычно нельзя наблюдать, так как близкие к. Солнцу звезды совершенно теряются в его ослепительных лучах. Их можно сфотографировать только во время затмения. Если затем те же самые звезды сфотографировать ночью, то можно измерить различия в их положениях на обеих фотографиях и таким образом проверить предсказанный эффект.

В рассмотренном примере производит впечатление тот риск, с которым связано подобное предсказание. Если наблюдение показывает, что предсказанный эффект определенно отсутствует, то теория просто-напросто отвергается. Данная теория несовместима с определенными возможными результатами наблюдения — с теми результатами, которых до Эйнштейна ожидал каждый'. Такая ситуация совершенно отлична от той, которую я описал ранее, когда соответствующие теории оказывались совместимыми с любым человеческим поведением и было практически невозможно описать какую-либо форму человеческого поведения, которая не была бы подтверждением этих теорий.

Зимой 1919/20 года эти рассуждения привели меня к выводам, которые теперь я бы сформулировал так:

(1) Легко получить подтверждения, или верификации, почти для каждой теории, если мы ищем подтверждений.

(2) Подтверждения должны приниматься во внимание только в том случае, если они являются результатом рискованных предсказаний, то есть когда мы, не будучи осведомленными о некоторой теории, ожидали, бы события, несовместимого с этой теорией, — события, опровергающего данную теорию.

(3) Каждая “хорошая” научная теория является некоторым запрещением: она запрещает появление определенных событий. Чем больше теория запрещает, тем она лучше.

(4) Теория, не опровержимая никаким мыслимым событием, является ненаучной. Неопровержимость представляет собой не достоинство теории (как часто думают), а ее порок.

(5) Каждая настоящая проверка теории является попыткой ее фальсифицировать, то есть опровергнуть. Проверяемость есть фальсифицируемость; при этом существуют степени проверяемости: одни теории более проверяемы, в большей степени опровержимы, чем другие; такие теории подвержены, так сказать, большему риску.

(6) Подтверждающее свидетельство не должно приниматься в расчет за исключением тех случаев, когда. оно является результатом подлинной проверки теории, Это означает, что его следует понимать как результат серьезной, но безуспешной попытки фальсифицировать теорию. (Теперь в таких случаях я говорю о “подкрепляющем свидетельстве”.)

(7) Некоторые подлинно проверяемые теории после того, как обнаружена их ложность, все-таки поддерживаются их сторонниками, например, с помощью введения таких вспомогательных допущений ad hoc или с помощью такой переинтерпретации ad hoc теории, которые избавляют ее от опровержения. Такая процедура всегда возможна, но она спасает теорию от опровержения только ценой уничтожения или по крайней мере уменьшения ее научного статуса. (Позднее такую спасательную операцию я назвал “конвенционалистской стратегией” или “конвенционалистской уловкой”.)

Все сказанное можно суммировать в следующем утверждении: критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость, опровержимость, или. проверяемость.

Я могу проиллюстрировать сказанное на примере ранее упомянутых теорий. Эйнштейновская теория гравитации, очевидно, удовлетворяет критерию фальсифицируемости. Даже если в период ее выдвижения наши измерительные инструменты еще не позволяли говорить о результатах ее проверок с полной уверенностью, возможность опровержения этой теории, несомненно, существовала уже и тогда.

Астрология не подвергается проверке. Астрологи до такой степени заблуждаются относительно того, что ими считается подтверждающими свидетельствами, что не обращают никакого внимания на неблагоприятные для них примеры. Более того, делая свои интерпретации и пророчества достаточно неопределенными, они способны объяснить все, что могло бы оказаться опровержением их теории, если бы она и вытекающие из нее пророчества были более точными. Чтобы избежать фальсификации, они разрушают проверяемость своих теорий. Это обычный трюк всех прорицателей: предсказывать события так неопределенно, чтобы предсказания всегда сбывались, то есть чтобы они были неопровержимыми.

Марксистская теория истории, несмотря на серьезные усилия некоторых ее основателей и последователей, в конечном итоге приняла эту практику предсказаний. В некоторых своих ранних формулировках (например, в Марксовом анализе характера “грядущей социальной революции”) она давала проверяемые предсказания и действительно была фальсифицирована (см., например, мою работу [22, гл. 15, разд. III]). Однако вместо того, чтобы признать это опровержение, последователи Маркса переинтерпретировали и теорию, и свидетельство с тем, чтобы привести их в соответствие. Таким путем они спасли свою теорию от опровержения, однако это было достигнуто ценой использования средств, сделавших ее неопровержимой. Таким образом, они придали своей теории “конвенционалистский характер” и благодаря этой уловке разрушили ее широко разрекламированные претензии на научный статус.

Две упомянутые ранее психоаналитические теории относятся к другому классу. Они просто являются непроверяемыми и неопровержимыми теориями. Нельзя представить себе человеческого поведения, которое могло бы опровергнуть их. Это не означает, что Фрейд и Адлер вообще не сказали ничего правильного: лично я не сомневаюсь в том, что многое из того, что они говорили, имеет серьезное значение и вполне может со временем сыграть свою роль в психологической науке, которая будет проверяемой. Но это означает, что те “клинические наблюдения”, которые, как наивно полагают психоаналитики, подтверждают их теорию, делают это не в большей степени, чем ежедневные подтверждения, обнаруживаемые астрологами в своей практике. Что же касается описания Фрейдом Я (Эго), Сверх-Я (Супер-Эго) и Оно (Ид), то оно по сути своей не более научно, чем истории Гомера об Олимпе. Рассматриваемые теории описывают некоторые факты, но делают это в виде мифа. Они содержат весьма интересные психологические предположения, однако выражают их в непроверяемой форме.

Вместе с тем я понимал, что такие мифы могут получить дальнейшее развитие и сделаться проверяемыми, что исторически все или почти все научные теории возникли из мифов и что миф может содержать важные предвосхищения научных теорий. В качестве примеров можно назвать теорию эволюции путем проб и ошибок Эмпедокла или миф Парменида о неизменном, застывшем универсуме, в котором ничего не происходит и который, если добавить еще одно измерение, становится застывшим универсумом Эйнштейна (в котором также ничего не происходит, так как с точки зрения четырехмерности все детерминировано и предопределено изначально). Поэтому я чувствовал, что, если некоторая теория оказывается ненаучной, или “метафизической” (как мы могли бы сказать), из этого вовсе не следует, что она не важна, не имеет никакого значения, является “бессмысленной” или “абсурдной”. Однако она не может претендовать на поддержку со стороны эмпирических свидетельств в научном отношении, хотя вполне может оказаться “результатом наблюдений” в некотором генетическом смысле. (Существует громадное количество других теорий этого донаучного или псевдонаучного характера: например, расистская интерпретация истории — еще одна из тех впечатляющих и всеобъясняющих теорий, которые действуют на слабые умы подобно откровению.)

Таким образом, проблема, которую я пытался решить, выдвигая критерий фальсифицируемости, не была ни проблемой осмысленности, или наличия значения, ни проблемой истинности или приемлемости. Это была проблема проведения границы (насколько это возможно сделать) между высказываниями или системами высказываний эмпирических наук и всеми другими высказываниями — религиозными, метафизическими или просто псевдонаучными. Несколькими годами позже — приблизительно в 1928 или 1929 году — я назвал эту первую мою проблему “проблемой демаркации”. Решением этой проблемы является критерий фальсифицируемости, говорящий, что для того, чтобы считаться научными, высказывания или системы высказываний должны быть способны вступать в конфликт с возможными, или мыслимыми, наблюдениями.
...

VI

Наша склонность к поискам регулярностей и наложению законов на природу приводит к психологическому феномену догматического мышления или, говоря в более общей форме, догматического поведения: мы ожидаем существования регулярностей повсюду и пытаемся искать их даже там, где их пет. События, которые не поддаются этим попыткам, мы склонны трактовать как некоторый вид “шумового фона” и не оставляем наших ожиданий даже в том случае, когда они оказываются неадекватными и нам следовало бы признать свое поражение. Такой догматизм до некоторой степени необходим. Мы нуждаемся в нем при исследовании ситуаций, с которыми можно иметь дело только тогда, когда мы накладываем на мир наши предположения. Кроме того, такой догматизм позволяет нам постепенно приближаться к построению хороших теорий: если мы слишком легко признаем свое поражение, то это может помешать нам обнаружить, что мы были близки к истине.

Ясно, что эта догматическая установка, заставляющая нас оставаться верными нашим, первым впечатлениям, указывает на наличие стойких убеждений; в то же время критическая установка, склонная к модификации своих догматов, допускающая сомнения и требующая проверки, свидетельствует о более слабых убеждениях. Согласно теории Юма и широко распространенной в настоящее время точке зрения, сила веры должна быть продуктом повторения, то есть она всегда возрастает вместе с опытом и является большей у менее примитивных личностей. Однако догматическое мышление, бесконтрольное желание навязывать регулярности, явное увлечение ритуалами и повторениями сами по себе характерны как раз для дикарей и детей. Возрастание же опыта и зрелости скорее создает позицию осторожности и критики, чем догматизма.

Здесь я могу, пожалуй, назвать один пункт, в котором я согласен с психоанализом. Психоаналитик утверждает, что невротики и другие психически больные люди интерпретируют мир в соответствии со своим личным множеством шаблонов, которые нелегко устранить и которые часто возникают в раннем детстве. Схемы или шаблоны, усвоенные в раннем возрасте, сохраняются и в дальнейшем, и каждый новый опыт интерпретируется на их основе, верифицируя их и увеличивая их жесткость. Это и есть то, что я назвал догматической установкой в отличие от критической установки, которая хотя также довольно быстро принимает некоторую схему ожиданий — например, некоторый миф или соответствующие предположения и гипотезы, — однако готова модифицировать, исправлять и даже отбрасывать эти ожидания. Я склонен предполагать, что большинство неврозов частично может быть обусловлено задержкой в развитии критической установки — именно задержкой, а не естественным догматизмом. Это проявляется в сопротивлении требованию модификации и соответствующего приспособления определенных схем, интерпретаций и реакций. В свою очередь это сопротивление в некоторых случаях можно объяснить ранее испытанными обидами или нервным потрясением, вызвавшими страх и стремление к надежности и определенности. Нечто похожее происходит в тех случаях, когда боль в одной из конечностей мешает нам двигать ею и мы вынуждены оставить ее в покое. (Можно даже сказать, что случаи подобного рода не только аналогичны догматической реакции, но представляют собой примеры такой реакции.) Объяснение любого конкретного случая должно принять во внимание величину трудностей, связанных с осуществлением, необходимой корректировки. Эти трудности могут быть значительными, особенно в сложном и изменчивом мире: из экспериментов над животными нам известно, что изменение уровней нервного поведения можно получить благодаря соответствующему изменению трудностей.

Я нахожу много других связующих звеньев между психологией познания и теми областями психологии, которые часто рассматриваются далекими от нее, например психологией искусства и музыки. В самом, деле, мои идеи по поводу индукции восходят к некоторому предположению об эволюции западной полифонии. Но я избавлю вас от рассказа об этом.


VII

...Догматическая установка, очевидно, связана с тенденцией верифицировать наши законы и схемы, с попытками применять и подтверждать их и даже пренебрегать их опровержениями, в то время как критическая установка означает готовность изменять их — проверять, опровергать и, если это возможно, фальсифицировать их. Сказанное приводит нас к мысли о том, что критическую установку можно отождествить с научной установкой, а догматическую — с псевдонаучной. Можно также предположить далее, что с генетической точки зрения псевдонаучная установка является более ранней, более примитивной, нежели научная установка: она представляет собой донаучную установку.

Ее примитивность или первичность имеют свой логический аспект. Критическая установка не столько противопоставляется догматической, сколько “накладывается” на нее: критика должна быть направлена против существующих и влиятельных убеждений, нуждающихся в критическом пересмотре, иными словами, против догматических убеждений. Критическая позиция нуждается в материале, то есть в теориях или убеждениях, которые были приняты более или менее догматически.

Таким образом, наука должна начинать с мифов и с критики мифов; она должна начинать не с совокупности наблюдений и не с придумывания тех или иных экспериментов, а с критического обсуждения мифов, магической техники и практики. Научная традиция отличается от донаучной тем, что в ней имеется два уровня. Подобно последней, она проходит через ряд теорий, однако она, кроме того, критически преодолевает эти теории. Теории преодолеваются не как догмы, а в результате стремления обсудить и улучшить их. По сути дела, это греческая традиция, которую можно возвести к Фалесу, основателю первой школы...и которая не считала своей основной задачей сохранение догм.

...только посредством чисто логического рассуждения мы можем выявить следствия наших теорий и благодаря этому эффективно критиковать их. Критика... является попыткой найти в теории слабые места, а их, как правило, можно обнаружить лишь в наиболее удаленных логических следствиях теории. Этим и объясняется то, что чисто логическое рассуждение играет в науке важную роль.

Юм был прав, подчеркивая, что наши теории нельзя логически вывести из известных нам истин — ни из наблюдений, ни из чего-либо еще. Из этого он заключил, что наша вера в них является иррациональной...Если...термин “вера” охватывает наше критическое признание научных теорий — временное признание, соединенное со стремлением исправить теорию, если нам удастся найти проверку, которой она не сможет выдержать, — то Юм был не прав. В таком признании теорий нет ничего иррационального. Нет ничего иррационального даже в том, что для достижения практических целей мы опираемся на хорошо проверенные теории, так как более рационального способа действий у нас нет.

Допустим, что мы обдуманно поставили перед собой задачу жить в нашем, неизвестном для нас мире, приспосабливаться к нему, насколько это для нас возможно, использовать те благоприятные возможности, которые мы можем найти в нем, и объяснить его, если это возможно (нельзя заранее предполагать, что это так) и насколько это возможно, с помощью законов и объяснительных теорий. Если мы выполняем эту задачу, то у нас нет более рациональной процедуры, чем метод проб и ошибок — предположений и опровержений: смелое выдвижение теорий, стремление сделать все возможное для того, чтобы показать ошибочность этих теорий, и временное их признание, если наша критика оказывается безуспешной.

...все законы и теории остаются принципиально временными, предположительными или гипотетическими даже в том случае, когда мы чувствуем себя неспособными сомневаться в них. До того как теория оказывается опровергнутой, мы никогда не можем знать, в каком направлении ее следует модифицировать. То, что Солнце всегда будет всходить и заходить с двадцатичетырехчасовым интервалом, до сих пор признается законом, “который обоснован с помощью индукции и не допускает разумных сомнений”. Странно, что этот пример все еще используется, хотя достаточно хорошим он мог быть лишь во времена Аристотеля и Пифея из Массалии — великого путешественника, которого на протяжении нескольких столетий считали лжецом из-за его рассказов о Туле, стране замерзающего моря и полночного солнца[Солнце, видимое в полночь во время полярного лета. — Прим. перев.].

Метод проб и ошибок нельзя, конечно, просто отождествлять с научным или критическим подходом — с методом предположений и опровержений. Метод проб и ошибок применяется не только Эйнштейном, но — более догматически — даже амебой. Различие заключается не столько в пробах, сколько в критическом и конструктивном отношении к ошибкам, которые ученый намеренно и добросовестно стремится обнаружить для того, чтобы опровергнуть свои теории с помощью найденных аргументов, включая обращение к наиболее строгим экспериментальным проверкам, которые позволяют ему осуществить его теории и его собственная изобретательность.

Критический подход можно описать как сознательное стремление подвергнуть наши теории и наши предположения всем трудностям борьбы за выживание наиболее приспособленных теорий. Он дает нам возможность пережить элиминацию неадекватных гипотез, в то время как догматическая позиция приводит к тому, что эти гипотезы устраняются вместе с нами. (Существует трогательное предание об одной индийской общине, исчезнувшей потому, что ее члены верили в святость всякой жизни, в том числе и жизни тигров.) Таким образом, мы получаем все более приспособленные теории посредством устранения менее приспособленных. (Под “приспособленностью” я понимаю не только “полезность”, но также и истинность — см. гл. 3 и 10.) Я не думаю, что эта процедура является иррациональной или что она нуждается в каком-либо дальнейшем рациональном оправдании.
...

IX

...признание наукой некоторого закона или теории является лишь временным, а это означает, что все законы и теории являются предположениями, или пробными гипотезами (эту точку зрения я иногда называл “гипотетизмом”). Мы можем отвергнуть закон или теорию на основе нового свидетельства, не обязательно отбрасывая при этом то старое свидетельство, которое побудило нас принять их[14].

...судьба теории, ее признание или отбрасывание, действительно определяется наблюдением и экспериментом — результатами проверки. До тех пор пока теория выдерживает самые строгие проверки, какие мы можем предложить, она признается; если она их не выдерживает, она отвергается. Однако теория ни в каком смысле не выводится из эмпирических свидетельств. Не существует ни психологической, ни логической индукции. Из эмпирических свидетельств может быть выведена только ложность теории, и этот вывод является чисто дедуктивным.

X
...Одним из вопросов, которые могут задать, является следующий: как мы в действительности совершаем скачок от высказываний наблюдения к теории?
Хотя этот вопрос кажется скорее психологическим, чем философским, по его поводу можно сказать нечто позитивное, не обращаясь к психологии. Сначала следует заметить, что в этом случае речь должна идти не о скачке от высказываний наблюдения, а о скачке от проблемной ситуации и что теория должна позволить нам объяснить наблюдения, которые породили эту проблему (то есть дедуцировать их из теории, усиленной другими принятыми теориями и другими высказываниями наблюдения — так называемыми “начальными условиями”). В результате этого возникает, конечно, громадное число возможных теорий — хороших и плохих. Поэтому может показаться, что наш вопрос не получил ответа.

Вместе с тем становится совершенно ясным, что когда мы задаем наш вопрос, то имеем в виду нечто большее, чем просто: “Как мы совершаем скачок от высказываний наблюдения к теории?” Задавая наш вопрос, мы, как выясняйся, хотим спросить: “Как мы совершаем скачок от высказываний наблюдения к хорошей еории?” А на этот вопрос можно ответить так: путем скачка сначала к любой теории, а затем ее проверки, является ли она хорошей или плохой теорией, то есть путем неоднократного применения нашего критического метода, устранения множества плохих теорий и изобретения множества новых. Не каждый способен на это, но иного пути не существует.

Иногда задают и такой вопрос: почему нефальсифицированные утверждения разумно предпочитать фальсифицированным?...Единственным правильным ответом на поставленный вопрос является прямой и честный: потому что мы ищем истину (хотя никогда не можем быть уверены в том, что нашли ее) и потому что фальсифицированные теории уже обнаружили свою ложность, а нефальсифицированные теории еще могут оказаться истинными. Кроме того, мы предпочитаем не любую нефальсифицированную теорию, а только одну из них — ту, которая перед лицом критики выглядит лучше своих соперниц, которая решает стоящие перед нами проблемы, которая хорошо проверена и которая (как мы предполагаем и надеемся, учитывая другие предварительно принятые теории) выдержит и дальнейшие проверки...
...

Источник сканирования: Popper К.R. Conjectures and Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London and Henley. Routledge and Kegan Paul, 1972. Перевод с сокращениями глав[ы]: §1 "Наука: предположения и опровержения"... А.Л.Никифорова.

http://www.philosophy.ru/library/popper/popper_refut.html

Итоги второго дня полуфинала

Второй день 1/2 финала: Гельфанд - Камский, Крамник - Грищук: ½-½.

http://crestbook.com/node/1495

Счет после основных партий. Гельфанд - Камский 1:Крамник - Грищук 1:1.


UPDATE:
Видеоролик Сергея Шипова с комментариями сыгранных партий.
Прямая ссылка http://www.crestbook.com/files/Candidates-Day-7.avi


UPDATE-2:

END OF UPDATE

Проблема с Blogger-ом - почти устранена

Несколько дней было невозможно публиковать новые посты. Посты, отмеченные для публикации также не публиковались. Сейчас немедленная публикация работает, но "отложенная" всё ещё нет.

Приношу свои извинения.

Ниже есть продолжение.


UPDATE: Посты за 11.05.2011 и 12.05.2011 опубликованные после 17:37 были удалены. Постараюсь восстановить часть по-памяти. END OF UPDATE

UPDATE-2: Blogger Buzz: Blogger is back
http://buzz.blogger.com/2011/05/blogger-is-back.html
Там написано, что утерянные посты будут восстановлены. В таком случае, часть моих постов, которые я восстановил по памяти будут продублированы. Буду признателен за указания на данные посты. END OF UPDATE

UPDATE-3: Вроде бы всё работает. "Утерянных" постов пока нет. END OF UPDATE

UPDATE-4 "Утерянные" посты почти восстановлены, в том числе те, что находились в процессе написания. END OF UPDATE



UPDATE-5: Найден как минимум один пост, который не был восстановлен. END OF UPDATE.

Крамник-Гришук - ничья

UPDATE
Второй день 1/2 финала: Гельфанд - Камский, Крамник - Грищук: ½-½.
END OF UPDATE

Хазин: о взаимозависимости между США и Китаем